День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Два квартала пешим маршем, потом попробуем в метро уйти, если его не закроют, — решил Иван Слюсаренко. — Стволы не светить! Макс, убери пушку!

В этот миг во двор вкатился бело-синий микроавтобус «Газель». Партизаны не успели сделать ни шага, а из салона на асфальт уже посыпались фигуры в глухих шлемах «Сфера» и сером городском камуфляже, грозно размахивавшие оружием.

В ту самую минуту, когда все началось, Александр Колобов как раз успел заварить себе чай, пристроившись с кружкой в уголке дежурки. Из висевшего под потолком динамика доносились искаженные помехами переговоры патрульных, а на огромном плазменном экране, в полстены, перемигивались отметки, обозначавшие полицейские машины. И большая часть значков сейчас группировалась вдоль Ленинского, по которому должны были ехать в Кремль сопровождаемые кем-то из новой администрации инспекторы ООН. Именно там, вдоль трассы, сейчас было большинство полицейских, но Колобов и еще несколько человек остались в качестве группы немедленного реагирования.

Внезапно динамик на стене невнятно вякнул, захрипел, и вдруг выдал:

— Кортеж атакован! Попали под сильный обстрел, работают снайперы! Всем, кто слышит, нужна поддержка! Прием!

— Какого черта? — Колобов чуть не уронил кружку с кипятком, в котором плавал, подкрашивая водичку, пакетик чайной заварки.

— Тревога! — в помещение дежурной части ворвался заместитель начальника отделения. — Свободные от несения службы, марш в ружпарк! Всем автоматы, бронежилеты, живо! На сборы минута, построение во дворе!

Колобов, поставив кружку, вскочил из-за стола и наперегонки с немногими оставшимися в отделении полицейскими бросился к оружейной комнате. Двери ее уже были распахнуты, и толстый старшина торопливо совал в руки товарищей, заходивших один за другим, снятые с пирамиды автоматы. Александр схватил штурмовой автомат «Гроза» калибра девять миллиметров, сунул четыре снаряженных магазина в карманы на своем бронежилете 6Б5, а пятый рожок на двадцать патронов резким движением вогнал в горловину приемника. И все это на бегу, по пути во двор, где уже толпились его товарищи, успевшие получить оружие раньше.

Прыгая по ступенькам, Колобов затянул под подбородком ремешок пулезащитного шлема «Маска-3», чувствуя себя в этот миг настоящим средневековым рыцарем, готовящимся к бою. А во дворе уже ждала с распахнутыми дверцами «Газель», урчавшая разогретым двигателем.

— В машину, живее! — приказал замначальника отдела, тоже экипированный по «тяжелому» варианту, разве что вместо мощной «Грозы», повесивший на плечо компактный пистолет-пулемет ПП-2000 под «парабеллумовский» патрон.

Водитель едва дождался, когда последний полицейский заберется в салон, и тотчас рванул с места, дав по газам. Над головами протяжно взвыла сирена. Колобов кое-как пристроился на краешке сидения. В машине было тесно, десять человек в полной экипировке занимали все свободное пространство, и при слишком резких поворотах валились друг на друга.

— Снайперы террористов находятся в доме номер восемьдесят на Ленинском, — сообщил старшина, пока «Газель» под рев сирены мчалась по забитым транспортом улицам, нарушив, кажется, все существующие правила движения. — Приказано блокировать дом и провести зачистку!

— Адрес точный? Откуда?

— Не важно! Возьмем дом в кольцо, и будем проверять квартиру за квартирой. Главное, чтоб эти суки не попытались взять заложников, тогда все будет сложнее!

Микроавтобус влетел во двор, заскрежетали тормоза, и полицейские, неуклюжие из-за тяжелой экипировки, выскочили наружу. И в тот же миг Колобов увидел двоих в штатском, но с оружием в руках, выходивших из ближайшего подъезда.

— Эй, стоять! — Сержант вскинул «Грозу», удерживая ее за переднюю рукоятку под коротким стволом и вжав в плечо резиновую накладку затыльника. — Руки вверх, оружие на землю!

Один из террористов нырнул за ближайшую припаркованную машину, а второй, оставаясь на виду, вскинул короткий автомат, и тишину спального района разорвала короткая очередь. Колобов услышал, как пули с лязгом впиваются в борт «Газели», а затем увидел, как валится на асфальт, захлебываясь кровью, его товарищ, стоявший чуть левее.

— В укрытие, — приказал старшина, скрываясь за «Газелью». — Огонь! Не дайте им уйти!

Затрещал пистолет-пулемет в руках командира, и Колобов, вскинув автомат, тоже нажал на спуск. Трехкилограммовая «Гроза» в руках старшего сержанта задрожала, выплевывая поток свинца. Но террорист оказался быстрее роя пуль, успев укрыться за потрепанной «десяткой», и уже оттуда выстрелив в сторону полицейских, не прицельно, но и нарваться на шальную пулю никто не хотел.

— Прижмите их! — приказал старшина, меняя опустевший магазин ПП-2000.

Из подъезда вдруг показались еще двое. Сперва Александр подумал, что это просто жильцы, но вдруг один из них вытащил из-за пазухи такой же, как у старшины, пистолет-пулемет, а второй сразу два массивных «Грача», открыв беглый огонь по полицейским. Над ухом противно завизжали летевшие в обе стороны пули.

Громов успел нырнуть за борт «Лады», а Слюсаренко, стоя во весь рост, выстрелил из своего «Вихря», и Максим увидел, что один полицейский безвольно оседает на землю, сползая по изрешеченному борту «газели», и лишь с секундной задержкой остальные тоже попадали на асфальт, укрываясь от меткого огня. А еще через мгновение грянул ответный шквал.

Пули барабанили по борту машины, разрывая его в клочья, так что голову было не высунуть. Слюсаренко выставил над капотом ствол «Вихря», выстрелив куда-то в воздух, и Громов последовал его примеру, обхватив правой рукой пистолетную рукоятку, а левой — короткое пластиковое цевье. «Вал» действительно бил почти бесшумно, лишь лязг затвора сопровождал выстрелы, да упруго бил в плечо затыльник приклада.

— С-суки, — прошипел Слюсаренко, меняя рожок автомата. — Прижали!

Полицейские, тоже использовавшие припаркованные во дворе машины, как укрытие, били разом из десятка стволов, наполняя пространство грохотом очередей, а в ответ сухо трещал «Вихрь», да звучали тихие хлопки выстрелов «Вала», и тяжелые пули с лязгом пробивали борта автомобилей, настигая прятавшихся за ними людей.

— Что делать?! — Максим почувствовал самый настоящий страх. Нельзя было высунуться из-за импровизированного бруствера хотя бы на мгновение без риска быть изрешеченным градом пуль. Громов уже расстрелял два магазина, и оставалось еще два, всего четыре десятка патронов, и близился миг, когда партизан можно будет взять голыми руками.

— Прорываться! Иначе задавят!