Фантастика 2025-129 - Денис Старый

лечится гормональными препаратами. Но их нельзя использовать при кровотечении из пищеварительного тракта, так как гормоны лишь усилят дефекты слизистой.

С пневмонией вообще вопрос спорный! Ещё во времена ковида врачи делились на две группы. Одни считали, что ковидную пневмонию нужно лечить гормонами, а другие были категорически против этой идеи.

И сложно сказать, кто из них прав. Гормоны снизят иммунитет и позволят вирусу распространиться. Но если их не использовать, воспалительный процесс убьёт человека даже быстрее, чем вирус, которым он инфицирован.

И это я рассуждаю только на примере одного препарата. А таких несоответствий может быть несколько. «Фебрис-12» будто знает, как усложнить процесс лечения. Будто он действует целенаправленно, а не случайным образом.

— И знаете, что самое ужасное, доктор Кацураги? — спросил Игорь Щербаков. — Как только эти симптомы появились у сотрудников научно-исследовательской группы, по всем уголкам мира те, кто уже заразился «Фебрис-12», начали испытывать то же самое. Почти у всех кровотечение, пневмония и болезнь почек.

Проклятье… А ведь я уже подмечал, что вирус понимает человеческую речь. У меня было подозрение, что он делает это, анализируя головной мозг заражённого. Но может оказаться, что это совсем не так.

— Наши инфекционисты вынесли предположение, что вирусные частицы могут общаться между собой даже дистанционно, — произнёс Щербаков. — Будто как только мы приблизились к ядру метеорита, вирус сразу дал нам сигнал, чтобы мы больше туда не лезли. Местные микробиологи и вирусологи подозревают, что это начало конца. У нас нет технологий, которые смогут совладать с таким организмом.

Теперь понятно, почему Щербаков сказал, что многие врачи сразу же передумали, если бы осознали, куда и зачем им приказано лететь. Большинство просто отчаются и решат провести время с родными в ожидании неминуемого конца.

К тому моменту, когда рассказ Щербакова был окончен, я уже должен был пройти в самолёт. Купер Уайт явно начал нервничать и всё время меня поторапливал. Думаю, он начал подозревать, что мне сейчас сообщают далеко не самые лучшие новости.

— Я искренне благодарен вам, что рассказали мне всю правду, Игорь Алексеевич. Мы с доктором Уайтом уже проходим в самолёт. Скоро присоединимся к вам и попробуем все вместе решить эту проблему, — произнёс я.

Закончив беседу с Игорем, я проследовал за Купером в салон. Мы заняли места и приготовились к перелёту. Не обмолвились и словом. Я ждал, когда самолёт взлетит, а пассажиры отвлекутся, чтобы аккуратно пересказать Куперу всё, что мне удалось узнать.

Лететь нам на этот раз действительно недолго. После полёта в Индию и путешествия в Австралию через Тихий океан этот маршрут — сущие мелочи. Я в пробке между «Ямамото-Фарм» и своей клиникой дольше стою.

Через десять минут после взлёта я поведал Куперу всё, что рассказал мне Игорь Щербаков.

— Да будь я проклят! — каким-то невероятным образом умудрился шёпотом воскликнуть Купер Уайт. — Это что же получается, «Фебрис-12» получил доступ к морфогенетическому полю?

— К какому-какому полю? — искренне удивился я.

Уникальная ситуация. Обычно мне приходится всем объяснять свои мысли, но в этот раз я действительно не понял, что подразумевал Купер Уайт. Похоже, это какая-то научная теория, которая есть здесь, но при этом она отсутствовала в моём мире.

— А ты никогда о нём не слышал? Некоторые сокращённо называют его информационным полем, но это не совсем правильное понятие, — пояснил Купер. — Существует теория, что всё в мире связано между собой через незримое поле информации. Оно представляет из себя что-то вроде ещё одной оболочки Земли. Причём им пользуются не только люди и живые существа в целом. Но ещё и неживая природа.

Так… Что-то мне начинает подсказывать, что Купер начитался каких-нибудь лженаучных статей или теорий заговора. Хотя, если учесть, что мы с ним являемся магами в мире, где никто о существовании подобных нам не знает… Мне ли тогда об этом судить?

— Так и в чём смысл этого морфогенетического поля? — поинтересовался я.

— Ну… — Купер задумчиво почесал затылок. — Предполагается, что мы его не чувствуем, но при этом неосознанно можем получать оттуда информацию. К примеру, этим объясняются различные озарения, навязчивые мысли, сходства в поведении совершенно разных народов. Возможно, «Фебрис-12» имеет доступ к этому морфогенетическому полю? И с помощью него обеспечивает обмен информации между своими частицами?

— Если честно, Купер, это всё абсолютно антинаучно, — произнёс я. — В нашем мире такого точно нет. Уж кому, если не магам об этом знать, верно же?

— А что насчёт «Фебрис-12»? — спросил мой коллега. — Как ты объяснишь его поведение? Почему у всех пациентов начали появляться одни и те же симптомы сразу же после того, как к ядру метеорита приблизилась научно-исследовательская группа?

— У меня есть предположение, Купер, — произнёс я. — И в каком-то смысле его даже можно совместить с твоей теорией. Может оказаться, что этот вирус обладает магическими способностями, как мы с тобой. И у него действительно имеется некое поле, через которое он может общаться. Правда… Есть один нюанс, который противоречит этой теории.

— Эх, вечно ты ищешь противоречия, — вздохнул Купер. — А я уже думал, что смог объяснить, как работает «Фебрис-12». Хотя бы самому себе. Так в чём несостыковка?

— Каждый раз, когда я лечил больных с этой инфекцией, мне приходилось использовать лекарскую магию. Зная, какова мутационная изменчивость вируса, он уже давно должен был создать иммунитет против моей силы. Но этого не случилось, — объяснил я. — Точнее, в организме одного пациента вирус постепенно учился противостоять мне, но другим штаммам он это не передал. А если бы у них действительно была дистанционная связь, после первого же контакта со мной или тобой «Фебрис-12» стал бы абсолютно невосприимчив к магии.

— Ты прав, здесь моя теория хромает. Что ж, думаю, нет смысла сидеть и гадать. Подождём ещё несколько часов. Скоро сами примем участие в исследованиях. Там уже будет видно.

— Надеюсь, моя история не заставила тебя засомневаться в нашей работе? — спросил я. — Не появилось желания сразу же после прибытия в Россию сесть на самолёт до Токио или даже до Сиднея?

— Вот ты, значит, какого обо мне мнения? — прищурился Купер. — Даже не сомневайся, Тендо. Я уже принял решение. Даже если придётся рисковать собой, всё равно пойду до конца. Если подумать, кто может с этим справиться, если не мы? Выскочка Родригес? Сильно сомневаюсь.

Хорошо, что