Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— О чем ты?

— Да, так, о своем. Я пойду с твоего позволения.

— Конечно.

Юный принц спешно покинул комнату, Руфина осталась с детьми, они даже немного освоились здесь, не привыкли, но, во всяком случае, перестали испуганно смотреть на драконов. Более всего им нравились Андрей и Беатрис, но после вчерашнего объявления их титулов, они решили, что им разумнее общаться с Руфиной. Стоит ли говорить, как обрадовались маленькие эльфы, когда Руфина сообщила им, что она остается с ними. Конечно, игр никто не обещал, но сейчас едва ли были уместны напоминания о детстве. О каком детстве вообще могла теперь идти речь?

Георг собирался как можно быстрее придти в центральную башню, потому уже с первых шагов он настроился на бодрый шаг, но неожиданно его окликнули с бокового коридора. Это был Марк Сметин.

— Ваше высочество? Вы в центральную?

— Да.

— А Андрей?

— Уже ушел.

— Да, — протянул Марк и даже остановился. — Вот незадача! Но, пока вы еще здесь, может, вернетесь ненадолго в комнаты? Ему письмо пришло от ваших родителей, но я его пока держал у себя, мало ли что. Ключей, пусть, и два дубликата, но тем не менее.

— Нет, возьмите лучше письмо с собой, там и передадите ему, нет, лучше я передам, давайте письмо.

— Но… до этого ли сейчас?

— Он решит: когда будет время.

"Прекрасный шанс, — промелькнуло в мыслях Георга, — надо ловить такой удобный момент, другого не представится. Скажу Андрею, что это очень важно, а сам…"

— Идемте, господин Сметин, мы нужны там.

Марк, смущенный, удивленный, и в какой-то степени раздосадованный последовал за принцем. Ясно, что Андрей расстроится, узнав о письме, ведь оно пришло в ответ на известие о его женитьбе. Что бы он и Беатрис не решили, Альчести может расценить это как непризнание со стороны Андрея ее и Даниила родителями. Да, сейчас не до личной жизни, но он все равно расстроится. Чего добивается Георг, этого Марк понять не мог.

Тем временем в центральной башне, в той самой аудитории, где судили Виктора Храмова, собралось почти все общество Долины. Многие еще ни о чем не знали, и только придя сюда, слышали о бегстве из Долины. Преподаватели заняли свои обычные места, кто-то выглядел сурово, кто-то мрачно, а кто-то не скрывал печали и сидел с самым что ни на есть поникшим видом, к числу последних относился Дэ" Найяла. Рядом него сидел Сергей Алиев, за последним князь Андрей Бероев. Андрей, казалось, полностью был занят пером, которое крутил в руках, потому даже вздрогнул, когда к нему подошел Георг и протянул письмо.

— Что это?

— Письмо? От родителей, — Георг произнес это с улыбкой на лице. В первые мгновения Андрей решил, что брату известно содержание письма, поэтому он улыбается, но при трезвом взгляде на дело… Андрей сузил глаза и пристально посмотрел на Георга, вряд ли это продиктовано заботой и пониманием.

— Не сейчас, потом.

— Потом? Тебе не интересно: что там?

— Мне… страшно даже думать о существовании этого письма, тем более в такой момент.

— Но…

— Я прочту любой приговор потом.

— Почему приговор, — не унимался Георг. — Возможно, они согласны, тем более помнишь то пари?

Уверенность Андрея поколебалась. Ведь, действительно, был своеобразный договор, пусть Андрей не думал о нем тогда, когда предлагал обручальные кольца, и писал родителям только о своих чувствах и основаниях для принятия одностороннего решения, но это могло укрепить его позицию. Как-то, почти десять лет назад, за простым семейным ужином Даниил пожурил сына за первую победу над сердцем девушки. Андрей смутился, он и представить себе не мог, что произведет такое впечатление на Анну Горан Беклемишеву, хотя бы в силу значительной разницы в возрасте. Тогда слова отца сильно задели юношу, и он заявил, что если бы кого и полюбил, то это Беатрис, ей бы он, не задумываясь, предложил стать его женой. И Альчести, и Даниил рассмеялись, пообещав, что в таком случае даже освобождают его от необходимости получения их согласия, родителей.

Экстренное совещание…. А вдруг в письме содержится гневное обращение, тогда как ему сейчас нужно быть крепким и твердым! Но и, не узнав содержания, Андрей понимал, что не сможет сосредоточиться на проблеме.

— И что ты предлагаешь? — холодно спросил он Георга.

— Только прочесть.

— Зачем ты это делаешь? Хочешь убрать меня?

— О чем ты, брат?!

— О том, что ты хочешь отсутствия моего внимания!

— Неправда!

— Ты сам сказал: мы слишком хорошо знаем друг друга!

— Ладно, тогда я разорву письмо.

И Георг демонстративно приложил пальцы к краям конверта, собираясь разорвать его на части. Андрей соскочил с кресла и резко выхватил письмо, вместе с тем выкрикнув:

— С ума сошел?!

Такой окрик привлек внимание многих. Не часто среди именитого общества руководства Долины звучали такие слова. Тем более что теперь они были обращены не кому-нибудь, а к принцу.

— Князь! Подумайте, что вы говорите! — не преминул высказаться Сергей Алиев, теперь Андрей кинул на Георга негодующий взгляд. Сердце самого юноши сжалось, он знал, что подставил брата, но выбора сейчас не было.

— Прости, — прошептал он едва слышно, так, что только Андрей мог расслышать эти слова, и, быстро подошел к Дэ" Найяле, на пути бросив Алиеву. — Меж собой мы можем говорить и более резкие замечания.

Алиев скорчил недовольную физиономию. Дэ" Найяла ничего этого не заметил. Дракон, казалось, разом, постарел, если раньше многие терялись, узнавая о возрасте Дэ" Найялы, то теперь жалели: так плохо он выглядел. Когда Георг обратился к нему, то испугал его больше, чем только что Андрея.

— Учитель, мне нужно поговорить с вами.

Дэ" Найяла не смотрел на него, но взгляд, обращенный в стол, выдавал его смятение, растерянность. Усилием воли он заставил себя ответить.

— Я слушаю тебя

— Возможно, и наверно, я не имею праву давать вам советы, но я должен сказать. Вы хотите совершить ошибку, большую ошибку. Ибо это малодушие.

И он поспешно отошел от преподавательского стола. Андрей, до которого дошли эти слова, устало вздохнул и, с горя раскрыл письмо. Все и так плохо, и если добавится гнев родителей, то…

"Нет слов, но мы принимаем твое решение, лишь бы только ты, сынок, был счастлив…", — это единственное, и самое главное, что он успел выхватить взглядом, прежде чем раздались слова Дэ" Найялы.

— Друзья, прошу тишины. Прошу внимания, участия и… согласия.

Наступила тишина, все напряженно ждали, что скажет глава Долины.

— Друзья, мы собрались в этом зале в последний раз, потому что Долины скоро не будет. Разрушены магические границы, и пустота разрушения надвигается. Мы стоим перед серьезным и безумно сложным решением: покинуть наш дом. Серьезным потому что мы должны принять положение дел, сложным потому, — на мгновение он замялся, и после слегка надтреснутым голосом продолжал, — потому что мы вынуждены оставить Долину. Не отстаивать, нет, но оставить. Вы должны покинуть это место! И вами должны командовать настоящие герои, не я, не даже ты Сергей, но те, кто может повести вас за собой. Я прошу проникнуться в смысл этих слов, понять, что, складывая с себя полномочия, я поступаю разумно. Конечно, вы можете осуждать меня, но я не могу вести вас, — Дэ" Найяла, с трудом сдерживая слезы, покачал головой. — Я поручаю возглавить эвакуации Долины князю Андрею Дэ" Эстену Бероеву и княгине Беатрис Кудашевой Нежинской.