Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

А между тем, «Арлекин» неумолимо вырастал за кормой «Морского конька» во всей своей грозной красе: стометровый, четырехмачтовый красавец, обводами смахивающий на знаменитые чайные клиперы «Катти Сарк» и «Фермопилы», неотвратимо настигал их «утлый челн». Денис с грустью подумал о том, какой красивой может быть смерть: голубое небо, яркое солнце, синее море, черный корабль, летящий под облаком кипенно — белых парусов… а все вместе — смерть! Кстати, все эти философические размышления Дениса, в очередной раз подтверждают великую мудрость, скрытую в поговорке: «Когда коту делать нечего, он яйца лижет». Отсутствие реального дела, каким бы он мог себя занять и породило у личного состава эти гнилые интеллигентские размышления. А если бы нужно было ставить паруса, или пушку наводить, или стрелять из нее, или снаряды подтаскивать, то и думать о всякой хрени было бы некогда.

Но тут же его грустные размышления прервала другая мысль, причем Денису даже показалось, что это не он подумал, а мысль как бы пришла к нему в голову извне, как будто кто-то решил приободрить его, вроде того, как старый боцман хлопает перед боем юнгу по плечу и говорит: «Не дрейфь салага! Прорвемся!».

Мысль сверкнувшая в голове Дениса была проста и понятна, но в то же время и слегка заковыриста, и если выразить ее в словах, то заключалась в следующем: в какое бы хреновое положение тебя ни загнала жизнь, всегда существует фактор, который мог бы и вовсе изменить это твое положение с ахового на безнадежное.

Это, если выражать мысль словами, а на самом деле, Денис вдруг ярко представил, или ему представили, что их преследует не местный клипер, вооруженный несколькими катапультами, а старый, добрый английский фрегат, ранга так пятого, с двумя артиллерийскими палубами. От этой картинки Денис как-то даже повеселел: очень его обрадовало отсутствие на Сете огнестрельного оружия. Носовая катапульта «Арлекина», по сравнению с орудиями фрегата, была тем же, что детский лепет, по сравнению со строительным матом.

Но, детский — не детский, лепет — не лепет, а восьмой снаряд комендоры «Арлекина» в цель положили. Бомба раскололась об палубу, пламя сразу же взметнулось на высоту грота — рея, а горящая жидкость мгновенно растеклась, поджигая все что встретилось ей на пути: палубу, мачту, бухту пенькового троса, матроса, к своему несчастью оказавшемуся в ненужное время в ненужном месте. Пламя с ревом рвануло вверх по такелажу, находя все новую пищу для огня: стеньги, реи, гафели и гики… Для «Морского конька» хватило бы и одного попадания, но после второго, он был обречен.

«Пора…» — подумал Денис. Видимо мудрый руководитель придерживался аналогичного мнения, потому что в ту же секунду его рюкзак оказался у него на спине, а любимому помощнику и вовсе ничего не надо было делать — он и так был готов (как юный пионер): дыроколы пристегнуты и рюкзак надет. Шэф молча поманил Дениса пальцем, а когда тот подошел вплотную, крепко обнял двумя руками. Денис в долгу не остался и тоже заключил любимого руководителя в стальные объятья.

Из объяснений главкома Денис уяснил, что Шэфу предстояло выполнить очень сложный трюк, доступный считанному числу людей во всех мирах: так называемый тяжелый прыжок — когда прыгун тащит на себе что-то живое, причем перебросить, скажем к примеру: кошку, было ничем не легче чем стокиллограмового дяденьку, ну… или тетеньку. Побочным эффектом тяжелого прыжка был откат, продолжавшийся строго индивидуальный промежуток времени, в течении которого прыгун находился в прострации и был абсолютно беспомощен. Задачей Дениса было сохранить жизнь и здоровье капитана — командора, до того момента пока он сам не сможет позаботиться о себе, ну и разумеется, не допустить попадания в плен ни себя, ни верховного главнокомандующего.

«Хорошо что нас никто не видит!» — ухмыльнулся про себя Денис.

— Эт-то точно! А то прямой путь на эстраду… Готов? — отозвался Шэф.

… телепат чертов…

… точно мысли читает…

… а и хрен с ним!..

— Всегда готов!

Пламя уже полностью обступило компаньонов, и со стороны, в своих угольно — черных, металлических комбезах, они напоминали двух колдунов, сжигаемых на костре бдительными инквизиторами, охраняющими покой мирных обывателей. Ну, а если бы этим самым, пресловутым мирным обывателям, посчастливилось увидеть эту замечательную картину, то они еще больше уверовали в проповеди, где рассказывалось о противоестественных и мерзких способах сношения, принятых в среде ведьм и колдунов.

— Все помнишь? — строго спросил главком.

— Да.

— Пока не скажу, что в норме.

— Я помню.

— Поехали! — Конечно это был плагиат, но не стопроцентный: рукой Шэф не махал.

Как только ключевое слово было произнесено, компаньоны с палубы «Морского конька» исчезли. Можно было бы сказать: «в неизвестном направлении», но в том-то все и дело, что направление исчезновения тайной за семью печатями не было. В ту же секунду они воплотились, или материализовались, или вынырнули из подпространства — кому как удобнее считать, на палубе «Арлекина».

Глава 24

Выбросило компаньонов аккурат между фок и грот мачтой. Целил ли сюда Шэф, или это произошло случайно, науке неизвестно. Нельзя сказать что место это было сильно хорошее, или сильно плохое — ведь если финишная точка выбиралась не главкомом, а случаем, то их, с той же вероятностью, могло швырнуть прямо под ноги колдуну, что было бы мягко говоря неприятно, а грубо здесь не скажешь, ибо это был бы полный афронт… или даже трабл. С другой стороны, игры вероятностей могли закинуть наших героев куда-нибудь в трюм «Арлекина», где любимый руководитель мог спокойно отлежаться до полного восстановления функционала в тиши и неге. Но, произошло именно то, что произошло.

Немного омрачало в целом благоприятную обстановку то обстоятельство, что именно здесь обосновалась абордажная команда, приготовившаяся к зачистке многострадальной бригантины. Команда эта состояла из воинов, скажем так — «в соку». Здесь не было ни безусых юнцов, ни убеленных сединами ветеранов, боевой опыт которых нивелировался возрастом и последствиями многочисленных ранений, неизбежных при их профессии. Все абордажники были крупными мужчинами, в возрасте от тридцати до сорока лет, высокими, мускулистыми и бородатыми. Почему-то именно поголовная бородатость абордажной команды зацепила внимание Дениса в первый момент после «приземления». То что они были одеты в длинные кольчужные рубашки и вооружены короткими мечами, боевыми топорами, луками и арбалетами он тоже отметил, но как-то походя — бороды были на первом месте.