'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

никак не оставляло меня чувство, что я эту дыру уже раньше видел. Хоть и изменилась она за тридцать четыре года… Мой взгляд неожиданно зацепился за трехэтажную хоромину — теплое гнездышко, выстроенное Махмудом: так, он что, падла, общак на свои нужды пустил? Ссучился из-за бабла, словно конченый апельсин? Мои кулаки сжались помимо воли. Старикан, словно почувствовал всколыхнувшуюся во мне злобу, хоть и не видел в потемках моих рук, и вновь замахнулся. Ну, нет, хватит! Так дело не пойдет — балабас[1] и без оплеух раскалывается!

— Все-все, дед, — крикнул я, поднимая руки над головой и разжимая кулаки, — урок усвоен! Извиняй!

— Кха! — Надсадно кашлянул Махмуд и отошел в сторонку, освобождая проход из машины. — Как-то подозрительно быстро ты соображать стал, внучок… — задумчиво произнес Али-Баба, почесав заросший седой щетиной подбородок. — Неужели по вене еще сегодня не вмазал?

О как! — Продолжали прокручиваться мысли в моей голове. А ведь за то время, что прошло с нашего последнего разговора, старикан умудрился насовсем избавиться от своего таджикского акцента. И по-русски он говорил чисто, словно на родном.

— Бать! — К Махмуду подошел Валек, и положил ладонь старикану на плечо. Зря ты его так — он вообще на лечение согласный! Мы его с Лехой к Лукьянихе везли, да только по дороге подобрали нежданчик на нашем кукурузном поле… Пришлось вернуться — ты его увидеть должен.

Пока они говорили, я успел выбраться из «Патриота», успев привести в порядок свои сумбурные мысли и чувства. Светиться перед старым пока не стоило. Если он действительно спустил общак, мне придется его наказать! Но сначала нужно все как следует проверить. Закон — он такой, для всех един! Я вот за эту кассу жизни не пожалел. Поэтому и вправе требовать от остальной босоты такой же самоотверженности! Я — Вор! Коронованный! И я в своем праве — судить и казнить!

Махмуд переглянулся с приемным сыном и, не говоря ни слова, крепко ухватил меня своими агальцами[2] за подбородок. Пальцы у старикана, не смотря на его возраст, оказались цепкими, с грубой и заскорузлой кожей, неприятно оцарапавшей мою нежную юную «шкурку». Я мотнул головой, но вырваться из стального захвата Махмуда не смог. И откуда у этого древнего таджикского Бабая[3] столько сил? А на вид и не скажешь — умеет шифроваться говнюк! Моя школа! Хотя, возможно, мое новое тело ни к черту. Займусь им «на досуге».

Старикан, тем временем, подтянул меня вплотную к своему морщинистому лицу, дохнув на меня крепким табачным запахом, за которым, едва ощущаемый, пробивался запах качественной алкашки. Накатил старикан пару стопок перед разговором, чтобы кровушку холодную разогреть-погонять. Уважаю! Сам недавно таким же был. Свежи еще в памяти те «приятные» моменты…

— Не пойму никак, Тимоха, — темные глаза старикана острыми буравчиками впились в мои, — что с тобой сегодня не так?

А Махмудка-то не прост! Ох, как непрост! Он очень сильно «вырос» за эти годы, и уже не является тем недалеким таджиком-уголовником, которого я знал. Похоже, основательно поработал над собой мой верный «порученец», такой проницательности я за ним тогда не замечал.

— Да ты чего, дед? — Твердо глядя в глаза старикана, предпринял я попытку отвести от себя всякие подозрения. — Такой же я, как и обычно…

— Нет, врешь, мелкий! — Беспардонно перебил меня старикан, продолжая всматриваться в мое лицо. — Что-то в тебе явно изменилось! Смотришь прямо, рожу не воротишь и глаза не бегают! — Выдал, наконец, он свой вердикт. — Когда такое было?

— Ну, так правильно, бать, — неожиданно встал на мою сторону Валек, — решение пацан серьезное принял — завязать! Да и мне, в кои-то веки, с ним нормально поговорить удалось. Как с настоящим мужиком.

— Может, детство, наконец, в жопе играть перестало? — Проскрипел Али-Баба, отпустив мой подбородок. — Это Глашка твоя, Валек, испортила пацана! — Брюзгливо заявил старик, обернувшись к Вальку. — Все носилась с ним, как с писаной торбой! А ты ей потакал… А как же, ведь любимый и единственный сынок! Вот и добегались!

— Дед, а сам-то, сам? — Хохотнул Валек, стукнув старика кулаком в плечо. — Ты ему тоже такие проказы прощал, за которые мне в детстве ремнем регулярно прилетало!

— Все хороши! — Неожиданно улыбнулся Махмуд и его недовольный брюзгливый голос слегка «потеплел». — С себя ответственности тоже не снимаю.

И тут я с огромным удивлением осознал, что старик искренне любит этих, в общем-то, чужих ему людей. Что они действительно, стали ему самой настоящей семьей, которой у меня никогда не было. Не по понятиям честному законному вору семью иметь. А вот Махмудка, похоже, сподобился на старости лет семейным счастьем насладиться. Мне, отчего-то, даже завидно стало, хотя раньше никогда я о таких вот заморочках не задумывался. И еще одну особенность я за Али-Бабой заметил: он не только акцент, он еще и от фени отказаться сумел. Хотя раньше фраера, не нюхавшие зоны, его без переводчика понять не могли. И как ему провернуть все это удалось? Ума не приложу. Ну, ничего, время все расставит на свои места!

— Но таким, Тимка, ты мне больше нравишься! — Продолжил свой базар старикан. — С иглы мы тебе слезть поможем — ты, вроде бы, не совсем еще конченый…

Ага, профукали вы, братцы, своего пацана. Как ни крути, а откинулся торчок от передоза. Хотя, может быть, и действительно не был он совсем уж конченым ширяльщиком. Просто, так обстоятельства сложились. Но ведь это не умаляет ничьей вины. И то, что их любимый сынок, внучок и крестник жив-здоров — всецело моя заслуга! Вернее, той неумолимой и неведомой Силы, что засунула меня в это никчемное и отравленное наркотой тело. Иначе бы уже лили слезы над его хладным телом, и драли волосы на голове. Я им, конечно, ничего не скажу — мне и самому как-то нужно адаптироваться в это новом мире, но упустили они где-то пацана-нарика, это факт!

— Дед, я смогу! — твердо произнес я, не уводя взгляда в сторону.

— Хорошо, мелкий! — Махмуд взъерошил мне волосы на голове. — Мы же семья… Так, и чего вы там на поле нашли? — Улыбка сошла с лица старикана, когда он вспомнил о делах. Теперь передо мной стоял натуральный хищник, вожак стаи, готовый на все ради нее.

— В машине… — ответил