'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

Через мгновение мы уже курили всем калганом, пуская сизый дым в постепенно темнеющее небо.

— Иногда полезно быть расп.здяем? — глубоко затянувшись, глубокомысленно произнес Валек.

— Это ты о стволе? — уточнил крестный.

— О нем, родимом, — кивнул папахен. — Ты мне, Леха, жизнь сегодня реально спас!

— Да не-е-е… — отмахнулся, как от чего незначительного, Иваныч. — Он бы и так нас испугался!

— Ни скажи, — помотал головой Валек. — Он там, в кукурузе, уже одного загрыз — я тело мертвое увидеть успел и только потом деру дал!

— Так там есть еще кто? — Насторожился Иваныч.

— Есть… — угрюмо кивнул Валек. — И пока не стемнело — надо разобраться!

— Пойдем, посмотрим, — предложил крестный, передергивая затвор, — кого там косолапый покоцал…

И мы пошли. Опасаться, вроде бы, было больше некого — мишки уже и след простыл. Чернеющее среди переломанных кукурузных стеблей тело мы заметили, не так уж и далеко отойдя от дороги, можно сказать совсем рядом.

— Нихрена себе бугай! — Оценив размеры лежащего на животе тела, произнес Иваныч, подойдя к нему поближе и легонько ткнув его ботинком. — Э! Мужик!

Я присел на корточки и наклонился к трупу, рассматривая узкую рубленную рану на его затылке.

— Его не мишка подрал — завалил кто-то фраера, — сходу определи я — есть большой опыт в таких делах. Чего только на зонах не насмотрелся. — А уже после сюда привезли — нет крови… Косолапый его уже мертвым немного покоцал.

— Ну-ка, помоги, Тимка! — Валек наклонился и мы вместе перевернули жмура на спину.

Взглянув в его лицо, я едва не выругался вслух: это ж Бурят! Верная торпеда, послушная только воле Вити Бульдозера! Гребаная тетя, как ты постарела!

[1] Бельмондо — сумасшедший; «косящий» под сумасшедшего (уголовный жаргон).

[2] ПДД — Правила дорожного движения.

Глава 18

Нет-нет, я не ошибся — это был точно Бурят, только постаревший на те самые тридцать четыре года, которые я провел… Да хрен его знает, где болтало все это время мою грешную душу?

— Мля… — Недовольно почесал небритую щеку крестный. — Не вовремя как! Может, пусть он полежит… Здесь… Пока мы Тимку к Лукьянихе отвезем? Хуже этому бедолаге, — он указал на неподвижное тело, — все равно не станет… Медведя мы пуганули… А потом, можно и за Митрофанычем сгонять…

— Подожди, Леха, не мороси! — командным голосом произнес Валек, присаживаясь на корточки перед Бурятом рядом со мной.

Он тоже внимательно изучил расписные кисти покойника, а потом не побрезговал и задрав рубаху с курткой повыше, рассмотрел так же внимательно и его украшенное тюремными татуировками тело. И чем больше он их разглядывал, тем более мрачным становился.

— Совсем не простой этот зэка… — став, едва ли, ни чернее тучи, сухо произнес Валек и нервно сглотнул.

— Еще бы! — усмехнулся я, совсем позабыв о конспирации. — Семь ходок, три побега и гора жмуров за плечами…

— Пф-ф, с чего это ты взял, Тимка? — удивленно фыркнул крестный, явно не оценив моих познаний.

— Все правильно тебе мелкий разложил, — неожиданно подтвердил мои выводы Валек. — Вся его блатная жизнь шпорой[1] и мазутой[2] на теле выбита!

— Откуда… — «поперхнулся» Иваныч.

— Учитель у него отличный был — дед, — ответил Валек, поднимаясь на ноги, — тоже неслабо в свое время по зонам потоптался.

— Это отчим твой, что ли? — переспросил Иваныч.

— Он самый. — Кивнул Валек. — И именно из-за него мы об этом никому и ничего не расскажем! Тем более участковому! Понял, Леха? Никому! — с нажимом произнес папахен.

— Понял-понял! — Поспешно кивнул Иваныч. — Смысла, только, не вижу… — немного обиженно произнес он после.

— Все из-за того же деда, — не стал скрывать Валек. — Терки у него с «воровским сообществом», еще с тех времен, когда он только-только завязать надумал. И вот о таком «подарочке» он мне еще во времена моей молодости все ухи прожужжал!

— Это, типа замут, как в «Калине красной»[3], что ли? — Нашел подходящую аналогию крестный.

— Ну, типа того… — Неопределенно пожал плечами Валек.

— Слушай, зема, да фигня это все! — Отмахнулся от папахена Иваныч. — Сколько лет-то прошло? Да и времена нынче другие! Не девяностые, чай!

— Ну, ты можешь думать все, что хочешь, — не поддался «на провокацию» приятеля Валек, — а я по старинке привык: лучше перебдю! Да и старого подставлять неохота…

— И чего ты с ним делать будешь? Ну… со жмуром этим?

— Уж на своем поле точно не оставлю! — Папахен явно был уверен в своих действиях, словно у него в голове именно на этот случай был заготовлен какой-то план. — Поможешь его на ферму отвезти? Деду хочу показать…

— Сука! — выругался Иваныч. — Вот так и знал, что сегодня все наперекосяк пойдет! Бабу с утра с пустым ведром встретил, кошак черный дорогу следом перебежал — и на тебе, дождался…

— Так поможешь, или нет? — надавил на него в очередной раз Валек. — Или мне за своим грузовиком топать?

— Говно вопрос — а куда мне с подводной лодки? — Громко заржал Иваныч, крепко хлопнув папахена по плечу. — Мы с тобой, говнюк ты этакий, из такого дерьма вместе выплывали, как я тебя брошу? Конечно, помогу!

— Красава, Леха! Я знал… — И папахен, едва не пустив скупую мужскую слезу от умиления, полез обниматься к Иванычу. — Давай, подгоняй сюда «Патриота» — запихаем тело в кузов, — продолжил он «ковать железо», пока Иваныч не опомнился.

Крестный кивнул и уже через пяток минут загнал задом своего железного коня на кукурузное поле, стараясь, по возможности, не портить кукурузу.

— Ну, что, ребятки, взрогнули? — уточнил папахен, кода мы подхватили на руки тяжеленное тело, успевшее «слегка» окоченеть. Я и крестный — за ноги, а отец моего тела — за руки. — И раз…

— Еп! — Нога Бурята вырвалась из рук Иваныча, и он завалился на спину, сжимая в руках дорогую туфлю рецидивиста. — Вот, мля, тяжелый какой! Так и спину сорвать можно!

— Факт, — согласился с ним Валек, отпуская труп на землю, — опять