Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

Суть этой мысли заключается в том, что в нём сочетается живопись, гитарная струна, стихи и проза. Ну ещё охота сочетается… И ещё что-то, а потом ещё что-нибудь можно вспомнить. Он занимался всем. И никакое из этих занятий не было в ущерб другому. Вот в чём дело.

Однажды Коваль, проснувшись ночью, чтобы попить молока, написал стихи:

Однажды я попал в страну, Где Таракан бодал Луну, А Солнце плакало и пело. И долго жил я в той стране, Верхом катался на ЛунеА у неё внутри скрипело. Там королём Сибирский Кот, Он каждый вечер ест компот, Сидит на троне, свесив ножки. И с контрабасами в рукахВокруг сидят на сундукахИ Моцарта играют кошки.

Это, видимо, к нему ночью приходил ангел. Удостоверится в правильности сочетаний.

Извините, если кого обидел.

26 января 2004

История про сны Березина № 110

Я нахожусь в арабском огромном городе, где куда ни шагнёшь всё помойка. И вот бреду по огромному пустырю, где ветер гоняет пластиковые пакеты, какие-то обёртки и прочую дребедень. Из-за чего-то я боюсь опоздать на автобус в другой город.

И в этот момент вижу группу людей в старой советской военной форме — мешковато сидящих солдатских повседневных рубахах. В синих петлицах у них, правда, гнездятся Советские гербы.

Эти люди заговаривают со мной, но я притворяюсь местным жителем.

Меня, однако, отвозят в какое-то здание, и держат в большом зале, похожем на университетскую аудиторию.

Нас всех выпускают, обязав предварительно не разглашать государственную тайну (непонятно, какой страны), я понимаю, что у меня есть время до следующего автобуса. Зачем-то я покупаю билет на экскурсию по городу в маленькой лавке. Можно немного прогуляться, я делаю несколько шагов по бульвару и обнаруживаю стол, за которым сидят местные жители. Они жестами приглашают меня присесть — я сажусь и, будто гномы, они меня вынимают из реального времени на годы.

Извините, если кого обидел.

27 января 2004

История про Ивана Таранова

Я никак не могу быть уверен, что это стихотворение мне приснилось, поэтому оно не попадёт в опись снов. Но что это было некое видение — это точно.

Итак, мне представлялось новогоднее мультипликационное небо, окружающее избушку полярной станции. Рядом, почему-то на цепочке, как караульная собака, стоит самолёт Ан-2, уменьшенный до размера небольшой лошади. В избушке в чёрных семейных трусах сидел пивовар Иван Таранов. Он задумчиво бренчал пустой тарой, а потом выходил на крыльцо. На его плечо падал комок снега.

И тогда раздавалась знакомая песенка с неожиданным финалом:

Пивовар Иван Таранов

Встал сегодня очень рано.

Посмотри на это небо,

Посмотри на эти звёзды —

Видишь это всё в последний раз.

Извините, если кого обидел.

28 января 2004

История про сны Березина № 110а

Мне нужно жить в некой европейской стране — кажется, стране преимущественного немецкого языка. Несмотря на отсутствие необходимости, у меня объявляется гид — женщина чуть старше средних лет.

Она всё время порывается меня куда-то отвезти, но я занят, дела отвлекают меня от встречи.

Наконец, мы назначаем рандеву в каком-то кафе.

Следует ненужный и раздражающий меня разговор, в ходе которого у неё отказывается мой мобильный телефон, а мне достаётся — её.

Мы несколько раз созваниваемся, нужно всё-таки обменять наши телефоны, но всё больше меня раздражает то, что эта женщина копается в моей телефонной книге и архиве телефонных сообщений.

Да и её телефон какой-то облезлый и дурноработающий.

Кажется, мне так и не удаётся с ним встретиться.

Серая страна, некое уныние наполняет меня, при этом я помню, что нужно найти совершенно другую барышню, а телефон мой в чужих руках — она мне если позвонит, то услышит голос моего злого демона.

К этому сну приверчены странные стихи, что сочинил внутри него не то я, не то кто-то ещё:

Унывен путь, мрачна денница

летит степная кобылица

Дрожи, дрожи отроковица —

Грядёт бобыль.

Извините, если кого обидел.

28 января 2004

История про сны Березина № 111

В этом сне действие развивается как бы параллельно — я одновременно являюсь героем очень романтического сюжета и вполне исторической, социальной драмы.

Первый сюжет построен на том, что мой alter ego — сын эмигрантов первой волны, живущий во время нацистской оккупации Франции в пригороде Парижа. Это огромный дом, соединяющий в себе и собственно дом, и внутренний сад, окружающие его часть парка, внутренний садик, несколько ресторанчиков, гостиницу и даже публичный дом — одним словом, дом-муравейник.

Молодой человек знаком с командиром из маки, причём этот эмигрант ведёт при этом свою подпольно-террористическую работу, вполне независимую.

Командира преследуют, и он прячется в борделе — это вполне кинематографическая традиция Франции.

Молодой человек при этом, застрелив какого-то немецкого офицера, уезжает в другой городок — за много сотен километров. Что самое забавное — оттуда он звонит консьержу по мобильному телефону, чтобы договорится об алиби. Все переезды осуществляются на роскошном кабриолете, внутри отделанном красным деревом. Внутри машины блестит хромированная отделка, пахнет кожей сидений — впрочем, появляется и обязательная дырка в стекле от пули.

Что интересно, так это то, что у борца за свободу, командира маки — почти такой же автомобиль.

Что-то у молодого русского связано и с публичным домом — для полноты множества в сюжете он должен потерять там невинность или влюбиться в одну из работающих там девушек. Какие-то сексуальные эксперименты на периферии этого сна определённо он совершает, но они явно не главное.

Главное в другом — очень редко во сне ты видишь лицо главного персонажа, то есть — себя. Ты — он, но редко подходишь к зеркалу. А тут всё видно отчётливо, до деталей. Мой alter ego очень молод, лицо юноши, тонкая шея из отложного ворота рубашки, усики в ниточку, совсем не делающие его лицо мужественным, шляпа с мягкими ролями…

Второй сюжет отправляется от того, что в конце Второй мировой войны молодого русского немцы хотят призвать в армию. Однако ясно, что призвать его хотят не в вермахт, а в РОА. Откуда-то известно что всех переселенцев и увезённых на работы тогда ещё не эмигрантов второй волны должны призвать в какие-то вспомогательные части — охранять границу с Норвегией. У Третьего Рейха вроде не должно