Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

Неожиданно семя Порчи оказалось между Виком и лежащей без сознания Силикой. Остановилось, словно на секунду задумавшись на кого же из них броситься, так как поворачиваться и принимать бой с повелителем костей явно опасалось, к тому же, не желала оставлять за спиной колдуна, бросающегося молниями. Молодой человек, к этому времени сплел ещё одну петлю силы и уже собирался метнуть её, как вдруг увидел в мутных глазах Зверя понимание, что они хотят спасти богиню. Атакуй он тварь сейчас, та просто уйдёт в сторону, к новой добыче и скорее всего, убьет ту. Нужно было, во что бы то ни было, отсечь этот путь, бросить ветвящийся кнут молний так, чтобы он перекрыл дорогу к Владычице Шелковых Дюн, правда такой поступок несомненно спровоцирует нападение уже на него самого. Несмотря на последнее, Викар с какой-то бесшабашной легкостью принял решение. Он обожал Силику, а к любившей её Беатрисе, испытывал чувство ещё более сильное и потому, ценность собственной жизни сейчас для парня стала столь ничтожна, что засмеявшись, тот запустил бело-голубой разряд чуть вбок от Зверя, не давая тому уйти в сторону и оставляя единственный путь, навстречу ему.

Отразить нападение создания, у Вика не было ни времени, ни возможности, все что ему удалось, это отклонить свое тело назад, избегая рассекающего удара четырехпалой, когтистой лапы. Обсидиановые клинки прошли насквозь каменный бортик, некогда отмечавший границы рукотворного озерца и месте с крошкой, угодили прямо в толстую, булатную пластину на груди Вика, там где было его сердце. Снопы искр от удара смешались с дуговыми разрядами, пляшущими по телу парня и того бросило на десяток шагов в сторону. В полете он пробил насквозь выгоревшую изнутри колонну и какие-то перила, однако, произведение гномьих кузнецов выдержало и на этот раз. Для твари, атака тоже не прошла даром, так как сила, проходившая сквозь Вика и над которой тот на долю секунды утратил контроль, вырвалась в материальный мир и впилась в неё тысячами голубых змеек. Но это была лишь малая часть энергии и прежде чем течение источников вновь восстановило своей бег, вернувшись в тонкий мир, луч ярящейся мощи ударил прямо в пол. В воздух тут же поднялась пелена разорванных щепок и деревянных перекрытий, а рассыпающий вокруг себя снопы искр столп света, рванулся сквозь палубы, оставляя после себя огромную, сквозную дыру в борту Калери' Юна.

Корабль тут же принялся крениться на левый борт и откуда-то издалека раздались хлесткие, щелкающие звуки. То золотые тросы, не в силах удержать потерявшую контроль махину, стали лопасть или вырывать целые каменные пласты из удерживавшей их мостовой. Все пространство внизу теперь оказалось завалено обломками некогда прекрасных вещей, пеплом, да гранитной пылью, а над головами несчастных горожан бесновались стальные змеи, с привязанными к ним булыжниками, крушивших стены и сносивших лавки. В этот момент Викар молил всех богов, которых только знал, чтобы Беатрисы не оказалось посреди кошмара, творящегося на Площади Вознесения. Опасения за жизнь девушки, сейчас не то что вытеснили мысли о возможном падении, но даже заставили забыть об уже пришедшем в себя порождении ада. Нечеловеческим усилием Вик попытался отбросить, мешающие думать переживания и сосредоточится на все ещё идущей схватке.

Ялазар к этому моменту, наконец, добрался до заветной цели и с самозабвением, совершенно не обращая на гуляющие теперь и по его собственному телу ручейки жалящих молний, с остервенелой яростью рубил Зверя. Тот вяло отбивался, отступая, но видимо и его силы не были безграничны. Отсеченные конечности собирались все медленней, а движения уже не были столь неуловимы.

В последней отчаянной попытке спастись, семя Порчи рвануло к провалу в полу, надеясь покинуть каравеллу, выбросившись с неё и видимо намереваясь найти новое тело уже на земле, среди ничего не подозревающих людей. Оно высоко подскочило, стараясь перепрыгнуть Ялазара, сейчас очень похожего на бога берсеркеров и крутанувшись в полете, устремилось к заветному проходу. Однако снежноволосый гигант, взревев разъяренным медведем, с невероятной силой швырнул свой довольно немаленький меч вдогонку беглецу и пригвоздил того, словно бабочку, к стальной шоре, закрывавшей выбитые окна. Но даже это не убило Зверя, тот лишь ухватился обеими лапами за эфес вибрирующего от переполнявшей его энергии меча и потянул клинок из своей плоти, стараясь освободиться. В этот момент повелитель костей прыгнул к нему, сжав пудовые кулаки, закованные в шипастые перчатки, надеясь почти голыми руками прикончить ненавистное создание.

Викар успел первым. Два белых лепестка вырвались из его ладоней, угодив точно в потускневшие, будто скисшее молоко, буркала. Недаром вчера Ял вживлял в плоть кинжалов магические камни. Два сияющих росчерка силы, скользящих меж разорванных паутин эфира, впились в глазницы черепа. Скрипучий крик заполнил разгромленный зал, теперь освещаемый лишь сквозь затянутую пеплом и пылью дырой в полу, заставляя болеть уши, а окружающий мир наполняться искривляющимся пространством. Сама материя, казалось, орала от боли, исторгая из себя чуждую ей темную силу.

С оглушительным хлопком, оставляя в стали к которому был пригвожден, широкую, выплавленную полусферу оплывающего, раскалённого метала, Зверь взорвался. Высвобожденной его смертью ураган встретил Яла в полете, швырнув того через весь зал в самый дальний, верхний угол. Вика же, все ещё стоявшего на коленях, приподняло над полом и с чудовищной силой вписало в противоположную железную загородку. Что было с Силикой он не видел, так как от полученного удара лишился сознания, а когда пришел в себя, ничего не видел за плясавшими перед глазами звездочками и не слышал, будто оглохший. Волосы парня слиплись, ноги едва слушались, а по лицу бежало что-то теплое и липкое на вкус, очень напоминающее кровь.

— Ял? — хрипло каркнул он. — Ты там не помер?

— Не дождешься! — откуда-то сверху донесся слабый, но довольный голос.

Викар начал смеяться, глухо, посекундно кашляя и сплевывая алые сгустки. Он сел на какую-то подножку, едва различимую во мраке и просто смеялся, избавляясь наконец от пережитого страха и напряжения бешеного боя. Ему вторил жутковатый гогот повелителя костей, судя по стонущим остаткам лестницы, сейчас спускавшегося вниз. Палуба под ними уже кренилась так, что скоро их ноги начнут скользить, но им пока было все равно. Они победили. Вик, прозрев, принялся искать в окружавшем его бардаке женское тело.

— Она тут. — донеслось до него с другого конца помещения. — Ты не поверишь, но кажется эта каменная скамейка соединена с каркасом корабля, её последним взрывом даже не сдвинуло, а наша маленькая богиня оказалась надежно укрыта за высокой грядушкой.