У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Вместе со спецназом прибыла реанимационная машина. Если бы не она, мы бы тебя не довезли. Врачи дважды возвращали тебя к жизни электрошокером. Я сам видел. Мы с Олегом в машине были. Каким образом Олег почуял, что ты умираешь, не знаю, только он упал перед тобой на колени и так страшно закричал! Я этот крик до сих пор слышу. Он рыдал в голос! Я отвернулся на какое-то мгновение! Если бы моя Тамара не закричала, он бы успел. Ногой вышиб пистолет, а потом долго вдалбливал ему в голову, что ты мне сказала. Жил у нас. Я побоялся оставить его одного.

Гроб с телом моего водителя я сопровождал и на похоронах присутствовал. Родители, хоть и в горе были страшном, но оценили. Я им частично рассказал, что произошло и как он нас прикрывал. Коля был с Липецкой области. Посмертно награжден медалью «За отвагу». Через полторы недели поехали в твою деревню. Нашли Зою. Олег ей все рассказал и безо всякого сватовства, предложил замуж. Она согласилась. За сутки я им бракосочетание организовал. Живность свою твоим родителям отдала, припасы тоже. Кое-какие вещички собрала. Дом заколотили. Я твоим сказал, что ты на задании. Шергуна предупредил и своего нового водителя, а Зою Олег предупреждал. Молодец женщина, держалась!

Почти полтора месяца живут. Олег на службу вышел. Рассказывает, что она в квартире все перевернула: отчистила, отмыла, переставила. Говорит, что места стало больше. Чистый на службу ходит, ухоженый. Успокоился. Зоя его и провожает и встречает. Я предложил ей к нам на работу устроиться, чтоб не бродить впустую. Стесняется хромоты, вижу. Может ты с ней поговоришь? Чего стесняться? Она красивая женщина. Подучится на компьютере. Ведь не глупая, я с ней говорил всю дорогу до Москвы…».

Бредин помолчал, а потом добавил:

— Теперь я хочу услышать, каким образом ты догадалась, что они атаковать собираются и что стукач в связи? Ты права, стукач оказался в отделе внутренней связи. Мы его вычислили.

Степанова пожала плечами:

— Меня тревога не покидала целый день. Чуяла, что-то я упустила из виду. Тут вы говорите, что Ахмад вначале начал говорить, а затем меня потребовал. Как вспышка в мозгах пронеслась. Когда арестовывали Ахмада, за спиной цепи спецназа появились две фигуры. Одна была в форме. В вашей форме! Человек не успел переодеться. Они шли остановить Ахмада, но опоздали. Ответьте мне на один вопрос, если знаете: во время допроса Кольки, кто-нибудь заходил в кабинет?

Генерал пожал плечами:

— Я не присутствовал при первом допросе, но я выясню.

Марина продолжила:

— Они ехали за вами. Вероятно, следила лишь одна машина. Потом они отправились в Москву, поняв, что вы остаетесь. Теперь все идет по времени. Они собрались, вооружились и поехали. Пришлось ждать, когда по поселку перестанут бродить. Я даже не услышала, я почуяла чужих в доме. Вот все.

Евгений Владиславович покачал головой:

— Да, Марина, командовала ты мной лихо!

Она извинилась, опустив голову:

— Извините, товарищ генерал-полковник…

Он перебил:

— Не извиняйся! Я штабник стал, навыки растерял, да и возраст дает себя знать. А ты постоянно в боях была, шкурой начала опасность чувствовать. Взять хоть эту атаку на дачу. Ведь ты почуяла их! Ты постоянно в напряжении. Все правильно, старшина! Иногда рядовой владеет ситуацией лучше любого генерала…

Марина поправила:

— Я сержант!

— Нет, уж нет. Старшина. Я тебя к ордену Мужества представил. Если бы не ты, все бы там остались. Моя Тамара говорит, что только после той ночи стала понимать мою службу. Самое смешное, Маринка, что я никогда не замечал в жене воинственности, а тут стреляла и я сам видел, попадала. Где она стрелять научилась? Ведь всегда оружия боялась.

Степанова улыбнулась:

— Она ко мне на втором этаже с автоматом подбежала и спросила, как стрелять из него. Я в двух словах объяснила.

Генерал усмехнулся:

— Ох, бабы, бабы! Где бы нам вас защищать, а вы нас прикрываете! Ты помнишь, что у тебя из обуви было, когда в окно сиганула? Шерстяные носки. Я в «скорой» увидел. На Тамаре туфли на каблучке. На мне домашние туфли. На Виталисе шлепанцы. Он один потерял. На Руслане кожаные туфли. У Шергуна…

Она перебила:

— Я помню. У Олега на ногах кроссовки были с «репейником». Я сама их на него обувала.

— Кроме всего прочего мы все были в куртках и шубах, а вы с Виталисом в одних спортивных костюмах. У тебя имущества много сгорело?

Она вздохнула:

— Меня под трибунал надо, а не к награде! Оружие полученное утеряно. Гранаты бесхозные, нигде не заявленные, утаила. Форма новая сгорела…

Бредин добавил:

— Документы сгорели…

Она покачала пальцем перед генеральским носом:

— А вот это дудки! Отправьте машину к сгоревшей даче, пусть в предбаннике пошарят над дверью. Там щель есть. Документы все там. Я их заранее унесла. Что-то внутри заставило. Хотела и у Олега забрать, да он их с собой носил, не расставаясь. Вам, мужикам, легче. Пиджаки, рубашки. Все с карманами.

Евгений Владиславович немного помолчал, а затем тихо сказал:

— Марин, а ведь вы с Олегом теперь кровные брат с сестрой. Он просил не говорить, но я скажу. В машине крови не хватило и Олег отдал тебе свою кровь. Моя группа не подходит. Он почти поллитра сдал. Ругался с врачами, кричал, что всю отдаст, лишь бы ты жила. Его самого потом на каталке везли.

Она замерла, а затем спросила:

— Вы представили его к награде за мое спасение и за задержание Ахмада?

Генерал помялся. Она все поняла и прорычала:

— Тогда и мне не нужен этот орден. Полковник меня в третий раз прикрыл собой! — Маринка встала с постели и теперь яростно орала на генерала. Орала так, что слышали в соседних палатах: — Вы ни хера не знаете! Олег нас в Чечне из пулемета, слепой, израненый, прикрывал, когда я с десантниками от бандитов уходила! Только его очередь, одна, единственная, помогла нам вырваться из котла! Отдайте этот орден ему! Он его заслужил больше, чем я! Если не наградите Шергуна, я при всех откажусь от награды. Вы меня поняли?

Вбежавшая медсестра попыталась уложить женщину, но Степанова отшвырнула ее одним движением и предупреждающе подняла ладонь. Медицина не решилась больше налетать на разозленную пациентку и вышла. Генерал простонал, обхватив голову и затыкая уши, чтобы не слышать ее гневного голоса:

— Марина, мне не поверят!

Она рявкнула:

— Я пойду с вами! И я буду говорить! Буду! Я найду тех парней с десанта. Предпоследнюю схватку вам может подтвердить тот, кого доставили в больницу Мытищ в конце января. У него были сломаны ребра и треснула грудина!

Бредин удивился:

— О чем это ты говоришь?

Марина немного успокоилась:

— Мы в тот вечер, когда вы его привезли, прогуляться с Олегом ходили. Пятеро напали. Пьяные, молодые. Пока я трех била, Олег с двумя расправился. Спину мне прикрывал. Я за него глотки рвать буду. Если бы Зоя ему отказала, я бы все равно с ним осталась. Вы знаете, что мы…

Генерал резко перебил:

— Знаю. Олег случайно проговорился, когда над тобой рыдал в «скорой». Он сказал: «Неужели я никогда не усну, уткнувшись в твои волосы». Я был в шоке, поняв наконец, что между вами не было игры. Не говори ему.

Она, с явным вызовом, спросила:

— Знаете почему?

Бредин спокойно ответил:

— Догадываюсь. Тебе было одиноко. Ему тоже. Честно сказать, я даже рад за вас… — Генерал лукаво улыбнулся и погрозил ей пальцем: — Я слышал, у тебя семейство разрастается? Может квартиру побольше дать. С прицелом на будущее пополнение, так сказать.

Степанова покраснела и потупилась:

— Да ну вас, товарищ генерал-полковник!

— А что? Все нормально. Силаев твой у Шергуна ночевал, вместо гостиницы. Пять ночей офицеры вместе провели. Друзья теперь. Так что, Марин, насчет квартиры? Четырехкомнатной хватит?

Она удивилась:

— Так вы это серьезно? Я вообще не собиралась в Москве оставаться. Делать тут нечего! Я домой хочу.

Бредин посерьезнел:

— Марина, выбирать конечно тебе… Выслушай меня. Армию втаптывают в грязь. Слово «офицер» перестало звучать. В нас плюют все, кому не лень. Военнослужащих-мужчин не хотят слушать. Обвиняют во всех смертных грехах. Политики из кожи вон лезут, лишь бы унизить офицеров российской армии посильнее. Ты женщина, знающая армию не понаслышке. Ты много пережила. Прошла Афган и Чечню, оставшись Женщиной с большой буквы. В управлении мы говорили на эту тему. Все согласны. В общем, мы хотим выдвинуть твою кандидатуру в Депутаты Государственной Думы от Российской Армии.

Марина была в шоке и молчала. Генерал продолжил:

— Я сейчас готов гарантировать, что тебя поддержит более семидесяти процентов военнослужащих. Стоит только опубликовать твой послужной список и знаменитые клички. Подумай! Ты станешь голосом распятой политиками Армии. У тебя есть голова на плечах и ты не лезешь за словом в карман. Ты можешь ответить не менее едко, чем собеседники. Все это немаловажно.