Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Данилов, правда, имея в виду предстоящую ещё царской армии кампанию будущего 1917 года писал (с. 184): «Лишь бы додержаться ещё и ещё некоторое время, и тогда Россия вместе со своими союзниками выйдет победителем из этой ужасающей кровавой бойни».

Однако сам же и признавал (уже постфактум!) (с. 184, 195): «Как было этого достигнуть при том огромном напоре обстоятельств, подрывавших дух армии и разложивших её!?… По мере приближения 1917 года в экономической жизни России наступало положение, близкое к параличу. Дальнейшее выкачивание из страны сил и средств для ведения войны являлось почти невыполнимым…»

Речь – о ситуации накануне 1917 года, то есть о времени, когда Ленин и большевики не являлись значащим фактором подрыва царизма, и наиболее значащим фактором была политика самого царизма.

В начале ноября 1916 года во французской штаб-квартире в Шантильи прошла очередная конференция представителей союзных армий, а накануне Февральского переворота подобная конференция собралась в Петрограде. Целью было вытолкнуть русских в наступление в 1917 году не позднее 15 марта нового стиля.

Даже царь упирался, и окончательной крайней датой наступления было определено 1 мая 1917 года.

При этом объективно России давно было пора думать о сепаратном мире с Германией – союзники вели себя, по выражению генерала Маниковского, «крайне бесцеремонно» в требованиях наступать, а при этом соглашались поставить России 3,4 миллиона тонн военных материалов при русской заявке в 10,5 миллиона тонн. Острота ситуации и подтолкнула к Февральскому перевороту.

18(31) марта 1917 года совещание представителей центральных управлений Военного министерства в Ставке признало невозможность выполнения весной принятых обязательств и рекомендовало перейти к обороне[738].

Прошла бурная весна 1917 года, когда было не до наступления, а за весной наступило лето. Союзники наглели – это ведь они содействовали установлению в России «демократии», а за «демократию» надо воевать. И вот при плачевном состоянии страны и ненадёжной армии Временное правительство стало «закручивать гайки», восстановило на фронте смертную казнь и объявило о близком общем наступлении…

На фронтах армию готовили к новой бойне, а в Петрограде с 3(16) июня начал работать Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

Перепрыгнуть через народ нельзя – это Ленин понимал, и об этом говорил товарищам по партии.

Оставалось одно – убедить народ в своей правоте.

Глава 29. Июль 1917-го – пролог Октября

Во второй день работы Съезда Советов на его трибуну вышел Ленин. В повестке дня стояло 12 вопросов, и 4(17) июня Ленин выступил с речью об отношении к Временному правительству[739].

Он сразу взял быка за рога и заявил, что «первый и основной вопрос, это вопрос, где мы присутствуем, – что такое те Советы, которые собрались сейчас на Всероссийский съезд?»

Это был действительно вопрос вопросов, и Ленин тут же пояснил, что «нам рисуют программу буржуазной парламентарной республики и говорят о революционной демократии».

«Но говорят перед кем?» – спрашивал Ленин. Сам же отвечал: «Перед Советами» и продолжал: «А я вас спрашиваю, есть ли такая страна в Европе, буржуазная, демократическая, республиканская, где бы существовало что-нибудь подобное этим Советам?»

Ленин бил в «десятку»!

Он без околичностей определил: «Советы – это учреждение, которое ни в одном обычного типа буржуазно-парламентарном государстве не существует и рядом с буржуазным правительством существовать не может».

– Одно из двух: – говорил Ленин, – или обычное буржуазное правительство, и тогда крестьянские, рабочие, солдатские и прочие Советы не нужны, тогда они будут либо разогнаны теми контрреволюционными генералами, которые армию держат в руках, не обращая внимания на ораторство министра Керенского, или они умрут бесславной смертью. Иного пути нет у этих учреждений, которым нельзя ни идти назад, ни стоять на месте, а можно только существовать, идя вперёд…

Слова Ленина были сущей правдой…

Если Советы – власть, то тогда – вся власть Советам! А если они не власть – зачем тогда огород городить, съезды собирать, речи говорить?

Ленин не был знаком с документами Ставки, а то мог бы процитировать делегатам письмо Верховного Главнокомандующего генерала А. Брусилова, направленное командующим фронтами, где генерал рекомендовал «отбор испытанных и надёжных в смысле дисциплины войск, которые могли бы явиться опорой для власти» и пояснял:

«Несомненно, что с последним выстрелом на фронте всё, что теперь ещё удаётся удержать в окопах, ринется в тыл, и притом с оружием в руках. Эта саранча, способная поглотить всё на своём пути, окончательно погубит и свободу, и все завоевания революции. К этому надо быть готовым так же, как и к надвигающейся гражданской войне…»[740]

Последняя генеральская фраза может быть хорошей иллюстрацией к вопросу: «Кто готовил гражданскую войну – революционер Ленин или царские генералы, вдруг воспылавшие любовью к „свободе и революции“?»

При этом генералы в полном согласии с помещиками, заводчиками, фабрикантами, крупными адвокатами, кадетскими профессорами и т. д. смотрели на народ, на своих же соотечественников, как на саранчу!

Хорошая же «революционная демократия» (от «демос» + «кратос» = «власть народа») могла бы развиться в России под любящим присмотром генералов, «верных союзническим обязательствам» и «революции»…

В речи Ленина были и слова, которые стали легендарными и которые обычно подаются как реплика Ленина с места… Известные рисунки художников Николая Жукова и Евгения Кибрика, где Ленин из зала бросает эти слова, так и называются: «Есть такая партия!»

Не только искусство, но и история нуждается в ярких образах, и в этом смысле рисунки Жукова и Кибрика вполне исторически правдивы. Однако с формально фактической точки зрения оба рисунка изображают картину, на самом деле не бывшую. Ленин произнёс эти слова не из зала, а с трибуны, и не как реплику, а в ходе своего выступления.

Ниже приведена точная развёрнутая цитата из речи Ленина – развёрнутая потому, что знание именно полной цитаты сразу же высвечивает многое в русском 1917 годе в подлинном свете, снимая с Ленина обвинения в «захвате власти».

Вот что сказал Ленин во второй день работы Первого съезда Советов (выделение текста жирным курсивом моё):

«Сейчас целый ряд стран накануне гибели, и те практические меры, которые будто бы так сложны, что их трудно провести, что их надо особо разрабатывать, как говорил предыдущий оратор, гражданин почт и телеграфов (Церетели. – С.К.), – эти меры вполне ясны. Он говорил, что нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя. Я отвечаю: „Есть! Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком“ (аплодисменты, смех). Вы можете смеяться, сколько угодно, но если гражданин министр поставит нас перед этим вопросом рядом с правой партией, то он получит надлежащий ответ. Ни одна партия не может от этого отказываться…»[741]