День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Вылазки так называемых «партизан» направлены как раз против американцев. Если их солдаты уйдут из России, здесь снова настанет мир. Нам нечего делить между собой, а американцы это красная тряпка для быка. Они провоцируют моих соотечественников на террористические атаки.

— Мы обязаны учитывать мнение каждой стороны, — развел руками Криштиану Мануэль Да Силва.

Кортеж, сопровождаемый полицейскими машинами, уже мчался по Ленинскому проспекту. На каждом перекрестке маячили автомобили дорожно-патрульной службы, блокировавшие движение и расчищавшие прямой путь до самых стен Кремля. Огромный город замер, словно наблюдая за иностранными гостями, с появлением которых каждый связывал свои надежды, кто-то — веру в лучшее, кто-то — опасения самого худшего.

— Если вы посчитаете, что присутствие миротворческих войск в нашей стране необходимо, мы готовы и на это. Премьер Лыков учитывает такой вариант, но пусть это будут не войска единственной страны, а интернациональный контингент. Чем дольше на нашей земле останутся американцы, тем сильнее разгорится пламя войны! Уверяю, у нас уже достаточно сил, чтобы обеспечить безопасность каждого, кто находится на нашей земле, и нам не нужны сторожа-чужаки!

— Мы примем решение только после того, как взвесим все, — настойчиво произнес Бэнь Цифоу. — Сейчас нет смысла обсуждать что-либо, слишком рано для выводов.

— О, разумеется, господа! Я просто хотел определить нашу и вашу позицию по этому вопросу и уверить вас, что российская администрация готова к диалогу.

Внезапно водитель бронированного «Мерседеса» резко ударил по тормозам, и пассажиров бросило друг на друга, сметая с мягких сидений. Тяжелый лимузин занесло, разворачивая поперек дороги, и тотчас в борт его врезалась следовавшая позади машина с охраной.

«Мерседес» отбросило в сторону мощным ударом. Автомобиль, вылетев на пустой тротуар, уткнулся в фонарный столб.

— Что это? — прохрипел Да Силва, на которого навалился Ринат Сейфуллин. — Что происходит?

— Лежать! Всем лежать!

Министр экономики сам не понимал, что произошло, но какое-то чувство подсказывало ему, что это не банальная авария. Давно уже Ринат Сейфуллин не прибегал к силе оружия, чтобы решать возникавшие время от времени проблемы — все вопросы обычно удавалось разрулить за столом переговоров, в крайнем случае, в зале суда или кабинете милицейского чина с большими звездами. Но преуспевающий бизнесмен помнил, каково это, оказаться под кинжальным огнем безжалостных убийц, и сейчас в нем проснулись дремавшие где-то глубоко инстинкты.

Сейфуллин всем своим весом придавил к полу бразильца, но Бэнь Цифоу, тряся головой, уже поднимался, пытаясь забраться на сидение. Что-то с лязгом ударило в бронированный борт «Мерседеса», и Сейфуллин увидел, как голова китайца взорвалась фонтаном кровавых брызг. Капли крови и мозгового вещества заляпали лицо Рината, и того вытошнило. А обезглавленное тело представителя КНР, которому русский министр только что доказывал, будто в России безопасно, оседало на пол лимузина, заливая весь салон хлеставшей из перебитой аорты кровью.

Одним из многих, кто в эти часы ожидал появления иностранных эмиссаров, был и Максим Громов. Бывший топ-менеджер «Росэнергии» нервно мерил шагами тесную комнатку обычной квартиры, располагавшейся в одной из многочисленных высоток-новостроек на окраине российской столицы. Но именно этот дом находился возле Ленинского проспекта, связывавшего аэропорт Внуково и Кремль, где тоже ждали иностранных гостей, и окна именно этой квартиры, находившейся на одиннадцатом, предпоследнем этаже, выходили на оживленную автостраду.

— Максим, успокойся, — буркнул Иван Слюсаренко, оторвав взгляд от старого журнала «Вокруг света», который лениво листал уже полчаса, с той самой минуты, как бывший полковник ФСБ вместе с Громовым и еще двумя отставными чекистами вломились в чужое жилище. — Посиди смирно хотя бы пару минут!

Напряжение чувствовали все четверо, но спутники Громова умело маскировали его, справляясь с волнением. Слюсаренко читал затертый до дыр журнал, а двое его товарищей, притащив к закрытому и занавешенному до поры окну письменный стол, возились со снайперской винтовкой. Чудовищное оружие, опиравшееся на установленные под стволом сошки, уставилось в оконный проем массивным грушевидным набалдашником дульного тормоза-компенсатора. Теоретически он должен был не только ослаблять импульс отдачи, но и звук выстрела, и все равно Максиму Громову не хотелось пока даже думать, что будет твориться в тесной комнатушке, когда этот монстр откроет огонь.

Винтовка сильно походила на старое противотанковое ружье периода великой Отечественной войны, но на самом деле являлась образцом современного и высокотехнологичного оружия. Крупнокалиберная М-99В была сделана в Китае, хотя патроны калибра 12,7 миллиметра к ней припасли отечественные, благо, сами китайцы пока не были намерены отказываться от советского стандарта. И теперь, когда американцы, опасаясь роста сопротивления, наложили лапу на арсеналы, оставшиеся от Российской Армии, отряды партизан вооружались немного непривычным оружием, ручеек которого тек через границы Поднебесной. Единый же стандарт боеприпасов облегчил снабжение, благо, сил для того, чтобы взять под охрану каждый заштатный гарнизон, каждый армейский склад, у американцев все-таки не хватало.

Сейчас второй номер снайперской пары, корректировщик по прозвищу Серый неторопливо набивал барабанные магазины М-99В увесистыми латунными конусами. Действовал он автоматически, одновременно слушая что-то в компактном плейере. Пальцы сами выхватывали из вскрытой пачки очередной патрон, ловко загоняя его в обойму, а глаза стрелка были прикрыт, словно он собирался задремать. Возможно, так оно и было, Громов за полчаса пребывания в этой квартире понял, что его спутники обладают просто железобетонной выдержкой и титановыми нервами, словно впереди их и не ждал бой в заведомо невыгодных условиях.

Максим, вняв совету-приказу Слюсаренко, опустился на краешек кресла, переведя взгляд на снайпера, плотно сбитого длинноволосого парня по имени Антон. Тот, приникнув к массивному телескопическому прицелу винтовки, что-то подстраивал, время от времени беря в руки компактный лазерный дальномер, видимо, определяя ориентиры для большей быстроты огня, когда времени замерять расстояние до каждого столба может и не быть.

Только теперь, когда пути назад уже не было, Максим Громом начал сомневаться, верно ли он поступил, навязавшись на участие в предстоящей акции. Его товарищи были профессионалами, каждый с боевым опытом, с отличной подготовкой, Громов же, несмотря на все потуги, оставался обычным «белым воротничком». И все же он знал, что не пойти не мог, хотя бы потому, что иначе не ощущал бы за собой больше морального права посылать на смерть других. И потому он был здесь, вместе с тремя бывшими контрразведчиками ожидая условного сигнала к атаке.