Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

семью, а я — неблагодарная тварь, которая рискует не только собой, но добрым именем и наследством всего рода Оллроу! Если кто-нибудь узнает о подмене, то арендаторы тут же начнут продавливать свои условия. Из-за этого придётся понизить зарплату рабочим, вспыхнут бунты на фабриках и в цехах, конкуренты утроят свои усилия, пакгаузы отойдут Шаттерстоунам… Кай, представляешь?! Для них жизнь Милинды оказалась менее ценной, чем потенциальный скандал и возможная частичная потеря бизнеса!

Светлая головка упёрлась мне в плечо, а затем послышался сдавленный всхлип. Да, демоны меня раздери, да, я представлял себе реакцию четы Оллроу. Более того, скажи мне Джейн, что собирается рассказать всю правду приёмным родителям, я бы предсказал именно такую реакцию. Что можно ожидать от людей, которые даже собственную дочь предпочли похоронить незаметно, заменив другой девочкой? И странное, почти мерзкое ощущение холодными склизкими щупальцами обволокло грудину.

Я слишком хорошо понимал мотивы поступков Вилмара и Валлеты Оллроу, их тщательно выстроенной лжи длиною в десятилетия. С их точки зрения благодаря такому обману все только выиграли: одна несчастная приютская девочка обрела родителей, крышу над головой и хорошее образование, а они в свою очередь укрепили влияние, представив обществу будущую наследницу. Сотни трудящихся рабочих могут спокойно работать изо дня в день, получать стабильное жалование и кормить свои семьи, а всё потому, что у аристократического рода Оллроу есть живая дочь. Кто знает, как бы сложилась судьба этих людей, если бы те же пакгаузы принадлежали не Оллроу, а кому-то другому? Что ни говори, но имя Вилмара ни разу не всплывало в неприятных историях, и даже комиссар Маркус Лейк несколько раз отзывался о бизнесмене как о законопослушном гражданине, честно платящем налоги.

— Они столько всего говорили… я… не хочу этого повторять. Я до сегодняшнего дня думала, что они мной гордятся, даже любят. Я называла их мамой и папой, как меня просили, а выяснилось…

«… а выяснилось, что по-настоящему они любили только ту девочку, что была у них раньше, а эта Джейн Оллроу лишь её жалкая копия, которой они когда-то сделали одолжение…»

— Кай, зачем они так со мной поступили? Почему сказали всё это… сейчас?

Блестящие глаза смотрели на меня с тревогой и искренним непониманием. Настолько искренним, что пришлось ответить.

— Потому что по-настоящему свободен лишь тот, кто может позволить себе не врать. Мы все, Джейн, в чём-то врём. Если не окружающим, то себе. И ты всегда понимала, что твои приёмные родители никогда к тебе не будут относиться так, как относились к своей родной дочери. Но ты упорно видела в них лишь самое хорошее, верила, старалась оправдать ожидания. Проще всего соврать тому, кто стремится быть обманутым.

— И с Милиндой я тоже, по-твоему, хочу быть обманутой? — спросила Джейн, сверкнув тёмно-бирюзовыми глазами.

Упрямая девчонка, которая каким-то чудом пережив смерть родителей, приютские годы, удочерение четой Оллроу, и приспособившись к чужой жизни, всё равно продолжала верить в лучшее.

— Ты была права в галерее искусств. В отличие от тебя, я привык видеть в людях лишь худшее. Да, я действительно считаю, что исчезновение твоей… подруги в данном случае лишь во благо. Не исчезни она, что-то плохое произошло бы с тобой.

Я не умею быть мягким. Говорю правду не потому, что хочу задеть, а именно потому, что не желаю Джейн зла.

— Я полдня гуляла по городу, чтобы как-то успокоить нервы, — внезапно призналась гостья, обхватывая себя руками. — Когда села в автомёбиус, и фурман меня в третий раз спросил, куда ехать, я пыталась вспомнить улицу, на которой живёт Берни, но почему-то в голове крутился лишь один адрес — твой, Кай.

Леди Оллроу посмотрела на меня и порывисто вздохнула.

— Прости… Я понимаю, насколько всё это неуместно. Приехала под вечер, вывалила на тебя все свои проблемы... Не знаю, на что рассчитывала. Наверное, на то, что ты в своей обычной манере высмеешь меня, мои глупые страхи, ссору с приёмными родителями, объяснишь, что я кругом не права. Наверное, мне стоит поехать к Берни.

Берни? Мысли о помощнике и данном ему слове осели на языке налётом горечи. Да, наверное, мой секретарь-психолог лучше бы утешил леди Джейн, чем я. Более того, скорее всего он помирил бы её с родителями, поднял бы настроение, объяснил, что всё случившееся — недопонимание с обеих сторон. Он такой же светлый в душе, как и леди Джейн. Но вместо этого я сказал:

— Его всё равно до поздней ночи не будет дома.

— Да? — Нежно-розовые губы приоткрылись в удивлённом «о», а мне некстати вспомнилось, насколько сладкими они были, когда я целовал Джейн в самоходной повозке.

Девушка будто бы уловила мои мысли, опомнилась и стремительно отступила от меня на несколько шагов назад.

— Прости, Кай, за то, что наговорила тебе вчера. Я была не права. Сегодня, когда гуляла по городу, случайно встретилась с Линой на Кленовой аллее.

— С кем?

— С той девушкой подавальщицей из «Старого лося». Она мне всё рассказала… и про деньги, и про рекомендацию. Сама как увидела меня, подошла, улыбнулась и попросила передать тебе благодарность. Обещала, что как только заработает, вернёт всё до последнего синнита.

Захотелось застонать в голос. Морские демоны, ну зачем, зачем Джейн попёрлась на эту Кленовую аллею? Какого чёрта эта подавальщица ей всё рассказала?!

Машинально проследил за взглядом леди Джейн и неожиданно обнаружил, что она уже давно рассматривает мой шрам, виднеющийся в распахнутой сорочке. Риша за несколько секунд умудрилась развязать завязки, а я и не заметил. Сейчас ткань немного съехала вбок, и несколько застарелых рубцов на груди стали заметны. С горечью рванул за края, стягивая ворот рубашки, и подошёл к ближайшему напольному зеркалу, чтобы накрепко затянуть завязки. Джейн молчала, и это почему-то вдруг резко стало бесить. Неужели и она сейчас в своей головушке нафантазирует из меня принца, который спасает всяких там подавальщиц?

— Что, тоже скажешь какую-нибудь глупость, что шрамы украшают мужчин? — бросил резче, чем планировал. Не знаю, что именно меня вывело из себя… Взгляд, которым смотрела на меня Джейн, или упоминание о Лине. — Или начнёшь жалеть, как тогда в жандармерии?

Джейн покачала головой и прикусила губу, словно собираясь что-то сказать, но в последний момент остановилась. Со злости чуть не оторвав одну из завязок, я всё-таки справился с сорочкой и развернулся всем корпусом к девушке.

— Ну же, давай, не стесняйся, Джейн, — поддел гостью. —