Молот Люцифера - Ларри Нивен

День становился жарче — но только не для Гарви с Марией. Ветер, дующий с моря Сан-Иоаквин, нес с собой холод с Сьерры. Враг продвигался вперед. Наступил полдень и солдаты Братства уже пересекли всю долину, начали карабкаться на холмы — туда, где находилась последняя линия обороны.

— Будьте наготове, ждите, — сказала Алис. Голос ее звучал возбужденно. Страха в нем не чувствовалось.

— Чего ждать? — спросил Гарви.

— Ведите наблюдение и сообщайте об увиденном, — сказала Алис. — Для этого вы там и находитесь. Я не могу увидеть…

На дальнем холме что-то происходило. К вершине подволокли какой-то большой предмет, походивший на автомобиль. «Автомобиль» перетащили через вершину, и он покатился в ста ярдах от восстановленного моста. «Автомобиль» стоял, в течении полуминуты ничего не происходило… И «автомобиль» взорвался. Огромное облако вырвалось из него и понеслось, подхваченное ветром к мосту. Перенеслось через мост, накрыв автомашины, сгрудившиеся перед въездом через него.

И по всей линии холмов через вершины неуклюже перевалились такие же «автомобили» — и замедленно катились вниз по склонам. И еще волокли тяжелые рамы, снабженные длинными рычагами, мечущими крошечные черные снаряды. Снаряды — точки летели по напоминающей дугу траектории.

— Катапульты! — завопил Гарви.

Это действительно были катапульты. Гарви не знал как их приводят в действие. С помощью нейлоновых веревок, видимо. Карфагенские женщины жертвовали на канаты для катапульт свои волосы…

Дальность стрельбы катапульт была невелика, но большой дальности и не требовалось. Катапульты выбрасывали снаряды, которые при столкновении с землей взрывались, выбрасывая клубы желтого дыма. Ветер разносил дым по всей долине, и дым окутывал наступающего врага…

Солдаты Нового Братства завизжали в панике. Они бросали оружие, бежали, выли от боли, рвали на себе одежду, кидались в реку — и их уносил поток. Они пытались перебраться через мост обратно. А с холмов все гремели винтовочные выстрелы — по бегущим. Катапульты беспрерывно выбрасывали снаряды, и снаряды взрывались, увеличивая своим содержимым смертоносное желтое облако.

Гарви орал в микрофон, и голос не повиновался ему.

— Они бегут! Они гибнут! Господи Боже, там их полегло, должно быть, полтысячи!

— Что делают те, кто остался на том берегу? — голос Алис Кокс, но конечно, она лишь передала вопрос Эла Харди.

— Они садятся в грузовики.

— А как обстоят дела с их орудиями? Орудия они с собой увозят?

— Да. Часть мортир они не успели переправить на наш берег… Я вижу едет одна из их машин, — Гарви передернуло. Пикап забитый орущими в ужасе людьми, на скорости влетел на мост. Помчался, не замедляя ходу по мосту, сбрасывая бегущих в воду. И не остановился, чтобы подобрать тех, кто был им сбит.

— В этой машине раньше были установлены два пулемета, — сообщил Гарви, — похоже их выкинули.

Облако газа покрыло не всю долину, части солдат Нового Братства удалось бежать. Многие, чтобы легче было бежать, бросили свое оружие. Но были и другие. Они не паниковали, отходили осмотрительно, увозя с собой орудия. Две мортиры были увезены до того, как катапульты приблизились на достаточное расстояние, чтобы перекрыть путь отступления. Гарви мрачным голосом сообщал об участках, не затронутых газовой контратакой. И наблюдал как через считанные минуты на этих участках начинали взрываться снаряды катапульт.

— Что-то происходит вверх по реке, — крикнул Гарви. — Я не могу разглядеть…

— Пусть это не вызывает у вас беспокойства. Дорога, ведущая к резервации, свободна от газа? — спросила Алис.

— Подождите секунду… Да, свободна.

— Продолжайте вести наблюдение.

Буквально через несколько минут на этой дороге показались грузовики. В кузовах — индейцы Толлмена и фермеры. Гарви показалось, что в одном грузовике он разглядел Джорджа Кристофера. Грузовики ревели, преследуя убегающего врага. Но на перекрестке за вершиной холма им пришлось остановиться. Настала очередь защитников Твердыни развертываться цепью, нащупывать слабые места в обороне противника, сметать его со своего пути.

Долина внизу превратилась в чужой и враждебный мир. Воздух приобрел желтоватый оттенок, он сделался смертельным для любого человека, не имеющего противогаза. Местная, еще не погибшая живность, глядела в ужасе на людей, медленно передвигающихся на четвереньках или ползком на животе. Некоторые из людей еще не выпускали из рук своих смертельных металлических жал. Движения людей становились все более вялыми. Большинство, казалось, впало в спячку, и лишь некоторые продолжали двигаться. Они ползли, словно змеи, и за ними оставались красные полосы. Они корчились — будто извивались по-гадючьи — и медленно ползли к реке. Рыбы в реке необычайно быстро метались, а затем внезапно замирали, и их, растопыривших плавники, уносило течением.

Когда наступила тьма, над мертвой, опустошенной долиной воцарилась тишина.

ПОСЛЕДСТВИЯ

С Дальнего Востока я вынес одно, одно-единственное. И

я сообщаю вам то, чему научил меня Дальний Восток. Эта

мысль записана красными чернилами на всех полях сражений

от Австралии до Токио: «Победу ничем не заменишь».

Было очень темно, ничего не видно. Со Сьерры дул холодный ветер. Гарви обернулся к Марии.

— Победа!

— Да! Нам удалось! Боже мой, Гарви, мы спасены! — Было слишком темно, чтобы увидеть ее лицо, но Гарви знал, что она улыбается как идиотка.

Он врубил двигатель вездехода. Алис передала ему, что он может покинуть долину, но от шоссе лучше держаться подальше. Придется добираться до Твердыни по покрытой грязью проселочной дороге. Гарви выжал сцепление и осторожно повел машину вперед. В свете фар дорога казалась гладкой, следов колес других машин видно не было. Слева круто уходящий вниз склон, и Гарви знал, что вездеход глубоко погрузился в слой грязи. И не заметишь, как скатишься в пропасть. Это пугало — погибнуть после того, как битва закончилась. Но все же: это лишь плохая дорога, он немало перевидал их на своем веку. Она — не затаивший злобу враг.

Радостное возбуждение охватило Гарви. Он старался подавить искушение, погнать вездеход на полную скорость. Никогда еще с такой полнотой не ощущалось это — он остался в живых. Машина обогнула гору, переехала холм, за которым начиналась прямая дорога, ведущая к поместью сенатора Джеллисона. И Гарви дал себе полную волю, не взирая на колеи и рытвины, погнал машину на опасной скорости. Вездеход подпрыгивал, будто разделял радость, охватившую его и Марию.