G.O.G.R. - Анна Белкина

Синицын молчал, обдумывая своё положение и приходя к выводу, что его жена дома уже почти сошла с ума, не зная, что с ним случилось.

— Вопросов нет!

Генрих Артерран повернулся к Синицыну своей ровной спиной и собрался, было сделать прощальный шаг за дверь, но Синицын остановил его следующим громким окликом:

— Постойте!

— Да? — осведомился Артерран, не оборачиваясь.

— Простите, я могу позвонить жене? — попросился Синицын, предчувствуя отказ.

— Да, — удивил его Артерран. — Вы сможете позвонить вашим родным из аэропорта и сказать, что приглашены в Америку на полицейский слёт.

С этими словами Генрих Артерран вышел за дверь и исчез.

Глава 67. Полицейский слет

В аэропорту Вашингтона Синицын получил чемодан. Чемодан был явно чужой, потому что своего чемодана у Синицына не было. Однако на бирке было чёрным по белому указано, что данный чемодан принадлежит Григорию Григорьевичу Синицыну, и вместе с ним прилетел из Донецка. Вспомнив слова Генриха Артеррана: «Всем необходимым вас обеспечат в аэропорту», Синицын успокоился и просто взял предложенный чемодан.

Кроме Синицына, из Донецка были ещё СБУшник Смирнянский и следователь капитан Кораблинский из Ворошиловского РОВД. Возможно, что они знали кое-что о достижениях в области ловли бандитов. А вот Синицын даже не представлял, что будет говорить на конференции. Про то, как делать опрос алкашей у водочного ларька? Как выбивать по почкам и выдавливать «слоником» показания из наглого криминального прихвостня? Или как за взятку выуживать информацию о грабителе от жадного сбытчика на радиорынке? Нет, пожалуй, такие «достижения» лучше скрыть за семью замками и за высоким забором.

Вашингтон сразу же поразил размерами. Привыкший к габаритам хрущёвки Синицын сразу потерялся в ширине «стритов», в высоте небоскрёбов, в количестве машин, в уровне шума, пыли, смога…

В аэропорту их встретил очень вежливый джентльмен. Он же усадил всех троих в иномарку с кондиционером. Смирнянский выглядел уверенным до неприличия — откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и беспрестанно болтал о всяческой чепухе. Кораблинский был куда спокойнее. Как всякий человек, который попал в незнакомый город впервые, он боролся со скованностью и неловко вертел головой, чтобы увидеть побольше в окно машины.

Гостиница тоже представляла собой небоскрёб. Выходя из машины, Синицын едва не споткнулся и не упал, потому что, вместо того, чтобы смотреть под ноги, он всё смотрел вверх, туда, где заканчивались циклопические стоэтажные стены небоскрёбов.

Номер, в который его поселили, оказался побольше его двухкомнатной квартиры. Синицын потратил почти три часа на то, чтобы исследовать весь этот номер, который по сравнению с комнатками на двоих-четверых в советских коллективистских гостиницах казался президентским. А выйдя на балкон, Синицын просто прижался стенке и попытался заползти назад — он ещё ни разу в жизни не поднимался на высоту семьдесят девятого этажа.

В девяностых годах Синицын служил в Калининском РОВД. Да, ему приходилось бывать и в Областном. Но всё равно — десятиэтажное областное ОВД города Донецка по сравнению с Генеральным управлением полиции США показалось Синицыну тесной трущобой. Зайдя внутрь, в это американское управление, Георгий Синицын чуть-чуть не потерялся в его гигантском холле.

— Эй, ты чего застрял?? — это Смирнянский вынырнул из толпы разношёрстных полицейских чиновников, что запрудили холл и потащил Синицына за рукав.

Смирнянский же усадил Синицына на его место в конференц-зале и протянул ему наушники.

— На, тебе не помешают.

Синицын протянул нетвёрдую руку, взял у Смирнянского эти наушники и машинальным движением надвинул на собственные уши. Сначала он не понял, зачем они нужны но, оглядевшись, увидел, что наушники надеты практически на всех. Ну да, конечно, здесь же делегаты из разных стран, а через наушники переводчик читает перевод их выступлений…

Несмотря ни на что Синицын достаточно быстро освоился. Небоскрёбы сделались для него обыденными на третий день, а семьдесят девятый этаж — на пятый. Смирнянский вовсю развлекался: проводил вечера в гостиничном ресторане, разъезжал по городу, приносил еду из ресторана «Макдональдс». Синицын один раз попробовал такой бутерброд, который называется «гамбургер». Странный у него вкус — после домашних котлет синтетический американский бутерброд казалось, отдавал пластмассой.

Неделя подходила к концу. Полицейский слёт сегодня закрыли, а завтра вечером — самолёт и милая Родина! Так называемое «распоряжение», которым «пугал» в Лягушах Генрих Артерран, никто Синицыну передавать не спешил, и он даже уже и забыл про него, переполнившись впечатлениями.

Синицын сидел в номере и смотрел заграничный телевизор, по которому, кажется, показывали новости. Ведущая с широченной улыбкой эмоционально тараторила по-английски, а Синицын понимал через слово, что где-то на междугородней трассе столкнулось друг с дружкой двадцать три машины. Чудовищно? А в Америке такие вещи едва ли не каждый день случаются!

И тут кто-то постучал в дверь. «Ты услышишь три стука: два раздадутся сразу, а один — чуть погодя…» — так говорил ему Артерран. Да, так и есть: три стука, вот так: стук-стук… стук! Кажется, вот и оно, сообщение! Синицын отлип от неестественно мягкого дивана и осторожно, на цыпочках подкрался к двери. «Ты ничего не спрашивай, а сразу открой!» — так предписывал ему Генрих Артерран, и так Синицын и поступил. На пороге стоял разносчик пиццы.

— Ду ю ордер э пицца?

Первые секунды Синицын не знал, что ответить — растерялся, не ожидал того, что курьер с таким архиважным для Артеррана сообщением явится в виде разносчика пиццы.

— Ес, ай ду, — наконец-то выдавил Синицын, сообразив, что к чему.

Разносчик вдвинулся к нему в апартаменты пиццей вперёд, и Синицын закрыл за ним двери. В этот момент простой донецкий опер чувствовал себя настоящим Джеймсом Бондом, который занимается исключительно тем, что каждый день спасает мир…

Разносчик положил плоскую, красочную коробку с пиццей на стеклянный журнальный столик Синицына и сказал ему не по-английски, а по-русски:

— Распоряжение поторопить Первого. «ГОГРу» нужна база русских. Указания для Первого под пиццей.

С этими словами разносчик проследовал к двери и растворился в хитросплетении гостиничных коридоров. Синицын поспешно повернул дверной замок, отгородился от внешнего мира и вернулся на не свой мягкий диван. Он не знал, кто такой этот Первый, он просто перескажет Артеррану то, что протараторил ему разносчик пиццы, и отдаст эти «указания для Первого». Пускай, это их дело, пускай они сами с ним и разбираются!

В тот же вечер Синицын съел половину подаренной ему бесплатно пиццы «от ГОГРа» и обнаружил под ней большой конверт формата А-4. вскрывать его он, конечно же, не стал — пускай вскрывает Первый. Синицын просто посмотрел бейсбольный матч и лёг спать…

Глава 68. Синицын вляпался

Следующий день до вечера был свободен и от конференций, и от экскурсий. Можно было делать, что угодно — пойти по магазинам, играть в бильярд в ресторане гостиницы, или же просто тихо спать в номере. «Эксперт по Америке» Смирнянский сразу же рванул куда-то на взятом в прокат «Додже», прихватив с собой куда более тихого Кораблинского. А вот Синицын отказался: устал от неукротимой энергии Смирнянского.

Синицын с утра смотрел телевизор, но потом ему надоело сидеть в четырёх стенах, и он решил отправиться на небольшую прогулку. Он не будет отходить далеко от гостиницы — он просто походит по парку, что зеленеет неподалёку и вернётся обратно. День был будний: понедельник, час пик схлынул, и поэтому на улицах было мало людей, мало машин, а невостребованные такси выстраивались у обочин бесконечными жёлтыми рядами. В парке было тихо и безлюдно. Синицын не спеша пошёл по очищенной от снега широкой аллее, разглядывая одинаковые толстые безлистые дубы. Да, в гостях хорошо, а дома лучше — несмотря на изобильную роскошь «дикого запада», Синицын всё же рвался назад, в Донецк к своей низкооплачиваемой работе и к семье…

Внезапно безлюдную тишину распорол резкий, искажённым ужасом вопль женщины:

— Хэлп! Хэлп ми! Зэй вонт ту кил ми! Хэлп!

Синицын вмиг замер, прислушиваясь, чтобы определить, где именно это кричат. Вон там, впереди, где начинаются кустарники, куда заворачивает та узкая тропинка! Милицейский условный рефлекс потребовал от Синицына действий со скоростью света. Синицын сорвался с места и мигом оказался там, на этой тропинке и заметил, как некий бродяга тащит молодую женщину за поворот.

Синицын прыгнул вперёд и набросился на бродягу, как лев. Оттолкнув в сторону чуть живую от ужаса женщину, Синицын залепил бродяге оплеуху и отбросил его в ближайший сугроб. Бродяга барахтался в рыхлом подтаявшем снегу и издавал нечленораздельный звериный рёв. Синицын решил было, что инцидент исчерпан, но — не тут то было — сзади откуда ни возьмись, появились руки в чёрных перчатках и схватили Синицына за шею. Синицын сбросил с себя эти руки, мгновенно повернулся и увидел над руками затянутую в чёрный чулок голову. Задвинув этой голове хорошую зуботычину ногой, Синицын собрался схватить «фантомаса» за воротник и лишить маски, но «фантомас» оказался не один. Внезапно из-за кустов выпрыгнули человек пять его дружков — и каждый в маске. Синицын не смог долго сопротивляться их напору, и оказался схвачен и скручен. Молодая женщина, что несколько минут назад истошно молила о помощи, напудренная такая, в короткой розовенькой шубке из меха антарктической трески, поднялась с тропинки на высоченные каблуки и не торопясь, с ухмылочкой, приблизилась к удерживаемому парами рук Синицыну.