G.O.G.R. - Анна Белкина

Вечный студент Зубов — тот вообще, впал в полуобморок от ужаса, переложив бремя ответственности на плечи Синицына. Синицын имел за спиною опыт оперативной работы, и поэтому мало испугался напавших. Кроме того, он и оружие имел: когда-то прикупил у одного кавказского типа немецкий парабеллум времён второй мировой, и этот тяжёлый «пистолетик» до этого момента спокойно пылился в бардачке. Видя, как в холодной мгле позднего осеннего вечера вразвалку приближаются к машине трое вооружённых бандитов, Синицын осторожно открыл бардачок и незаметно отправил парабеллум в карман своей дешёвой зелёной куртки. Первый бандит подошёл вплотную к двери водителя, качнул обрезанным стволом и нагло потребовал:

— Давай, водила, вываливай!

Всё, пора действовать! Синицын не хотел никого убивать, поэтому он пальнул из парабеллума в воздух над головой бандита. А потом — воспользовавшись его секундным замешательством, рывком распахнул дверцу и навернул его по лбу. Отброшенный богатырским ударом, бандит выронил автомат и с размаху шлёпнулся на своего товарища, обрушив его в грязную скользкую слякоть. Оставшийся на ногах третий бандит решив, что дело пахнет керосином, вскинул куцый свой автомат и выдал по кабине «КаМАЗа» достаточно плотную очередь. Синицын вовремя заметил, что бандит собирается стрелять, и успел пригнуться под сиденье. В мокрой тиши выстрелы показались взрывами, пули засвистели над головой, расквасили стекло на двери, залязгали о металл. Зубов свалился в глубокий обморок и скатился на пол кабины, когда пулька проскочила у самого его уха. Синицын понял, что влип по крупному, когда, высунув глаза в пустое окно, увидел, как этот уцелевший бандит движется к ним с Зубовым, выставив вперёд смертоносный обрез, а двое битых бандитов поднимаются на обтянутые джинсами тонкие ножки.

И тогда Синицын решился на подвиг. Стараясь не думать о том, что данный подвиг может оказаться для «героя-дальнобойщика» последним, Григорий Синицын определился за руль, завёл мотор и со всей силы надавил на газ. Застопорившийся тягач мигом ожил, выбросил из-под колёс столб грязи и ледяных ошмётков, дыхнул сизым выхлопом и помчал по ночному скользкому шоссе. Синицын не держал руль, а держался за него, потому что всем телом чувствовал, как лысые колёса отказались слушаться мудрых советов водителя, что они более не едут в нужную сторону, а скользят юзом куда попало… Всё, столкновение и падение в яму, что ждут их с Зубовым впереди так же неотвратимы и неумолимы, как сама судьба!.. Зубов уже очухался, стонал под сиденьем, что ему приснился кошмар, тёр свою глупую трусливую башку.

— Погоди, браток, кошмар только начался, — прокряхтел ему в ответ Синицын, видя впереди гаишный пост.

Гаишник был упитан, он поднял испещрённый полосами, страшный жезл, призывая шального «Моби Дика» к остановке и получению штрафной квитанции. Синицын подумал, что нет, не сможет он остановить такой «космолёт» по мановению жезла и схлопочет не только штраф, но может быть, ещё и срок.

— Останавливай, ГАИ, запалят! — заверещал вмиг проснувшийся Зубов и, кроме того — попытался схватить руль.

Пост ГАИ уже успел остаться позади, но гаишник оказался настырным. Не пожелав выпускать из своих цепких клешней лакомый кусочек в виде украинской фуры, он решил устроить погоню. Врубив сирену, замигав мигалками, его жёлтый, синеполосый «Москвич» мелкими скачками понёсся догонять их с Зубовым «КаМАЗ», что ехал на своих лысых колёсах по заледеневшему шоссе, как на санках. Так бы он ехал и дальше, «без руля и без ветрил», если бы не крутой поворот, что предательски стал впереди. Синицын всей душой не хотел аварии, пытался направить большую машину в нужное русло, но… Хотел этого Синицын, или не хотел, авария, всё же настигла его. Разогнавшись до «космической» скорости, «КаМАЗ» не вписался в поворот и понёсся в глубокий, наполненный замерзающей слякотью кювет. Фуру занесло вправо и она, падая, зачерпнула с дороги гаишника, который почти что догнал её, и весь этот технический хаос, гремя, обрушился с насыпи в яму.

Кабина кружилась, Синицын держался за руль и за кресло, а Зубов, казалось, вцепился в своё кресло зубами. Тягач пару раз перевернулся и каким-то волшебным образом прыгнул на колёса. А фура оторвалась и шлёпнулась на бок, вздымая облака грязно-водяной пыли и ледяных осколков.

Когда Синицын пришёл в себя и обнаружил, что жив — он услышал около себя невменяемый собачий скулёж. Переведя взгляд на его источник, Синицын увидел, что это скулит совсем не собака, а его «отважный» напарник Зубов всхлипывает, уткнув голову в коленки. Синицын решил его не трогать — пускай «прокамлается» — а выйти, посмотреть на размеры бедствия. Выпрыгнув из кабины на нетвёрдую склизкую землю, Синицын крутанул головой из стороны в сторону и с содроганием понял, что размеры просто циклопические. Горы взрытой земли наворочены вокруг заляпанного тягача и лежащей на боку, перекошенной «жёсткой посадкой» фуры. Задняя дверь фуры выломана и валяется неподалёку, а рядом с ней на грязном снегу расположилось несколько металлических ящиков, что являлись частью дорогостоящего груза. Один ящик от удара раскрылся и из него выпала в грязь толстая стопка бумаг.

— Чёрт! — сдавленно выдохнул Синицын и подбежал к этим наполовину измазанным бумагам. Выхватив их из грязной лужи, Синицын, как смог стряхнул с них грязь и воду.

«GOGR. Top secret» — громаднейшими буквами значилось там, куда не достали грязные брызги. И тут, разглядывая обнаруженную таинственную бумагу, Синицын заметил, что под грузным боком фуры валяются некие подозрительные железные ошмётки и выглядывает часть расплющенного жёлто-синего корпуса. С диким не тихим ужасом Синицын сообразил, что смял своим «Гулливером» лилипутский «Москвичик» гаишника, а падая, фура накрыла его своим весом и превратила в технический блин. Синицын даже выронил чужие секретные бумаги, и они плавно опустились на снег. Всё, теперь он — убийца, и грозит ему… срок? Или высшая мера?? Зубов ещё не знает, какую огромную бяку сотворили они сейчас, кувыркнувшись с шоссе! Но с Зубова — куда меньший спрос — за рулём-то был Синицын!

И тут из ниоткуда возник автомобиль. Американский чёрный джип — один из таких, которые в те весёлые времена можно было пересчитать по пальцам. Джип притормозил на дороге, как раз над той ямой, куда угодили Синицын и Зубов. Ровный свет его фар освещал фуру, под которой почил невезучий гаишник. Синицын смотрел снизу на эту диковинную машину и видел, как из неё не спеша выходят двое. Один из них был Гопников — невысокий, худой такой и в шляпе. А второй — высокий, с широкими плечами, одетый в чёрный плащ — «мистер Смит», а на поверку — Генрих Артерран, гроза полиций и преступников. Ни Гопников ни липовый «Смит» Артерран не спешили спускаться в наполненный жидкой грязью, развороченный кювет. Генрих Артерран лишь кивнул головой, подзывая Синицына подняться «из грязи в князи». Синицын не ожидал, что кто-либо появится на ночном междугороднем шоссе, и даже растерялся, когда увидел там этих субъектов.

Синицын с трудом вскарабкался на раскисшую, покрытую ледяными ошмётками насыпь и предстал перед этими двумя, грязный, растрёпанный, напуганный страшной аварией. Гопников смотрел на него из-под своей шляпы, и его глаза казались такими же бездушными, как фары их с Артерраном джипа.

— Гаишника мы тебе спишем, — сухо, как автоответчик, изрёк Генрих Артерран, впившись в потрёпанного Синицына взглядом вампира. — За груз можешь не беспокоиться. Только вам обоим придётся отработать. Вопросы есть?

Какие тут могли быть вопросы, когда при упоминании гаишника у Синицына душа нырнула в пятки, а обещание «списать» последнего — вознесло его к небесам??

— Н-нет, — выдавил атеист Синицын, благодаря бога.

— Вопросов нет, — заключил Генрих Артерран. — Можешь возвращаться в Донецк. Деньги придут почтовым переводом.

— Когда вы нам понадобитесь — мы дадим вам знать, — проскрежетал Гопников, как престарелый Буратино. — Условие только одно — конфиденциальность!

Синицын и Зубов возвратились по домам на попутках. Да, деньги им действительно прислали, и суммы по тем временам были королевские — по три тысячи долларов каждому. Но и Синицын с Зубовым в долгу не остались. Вскоре Гопников и Артерран появились опять. Зубова Артерран какими-то неправдами внедрил в донецкий криминал и заставил следить за местным авторитетом Кашалотом и всем его окружением, а вот для Синицына Генрих Артерран припас куда более сложную и опасную работку.

Глава 65. Синицын на базе «Наташенька»

В тот день Синицын, который тогда ходил в звании старшего лейтенанта и работал обыкновенным опером, весь день мотался по городу, выискивая свидетелей ограбления на улице Владычанского. Свидетелей наскреблось всего двое, и то один был пьяный вдрызг. Набегавшись по талому снегу при отсутствии машины из одного конца района в другой, Синицын плёлся домой, не чувствуя под собою ни одной из двух своих ног. Он даже за хлебом не зашёл — так хотелось упасть на диван, и даже не есть, а сразу спать. Мобильные телефоны в ту пору имелись лишь у олигархов и криминала, поэтому Генриху Артеррану пришлось выходить на Синицына через банальную почту. Взгромоздившись по ступенькам на второй этаж, Синицын машинально и бездумно полез в почтовый ящик. Там оказалась газета «Вечерний Донецк» и плотный белый конверт. Синицын понял, кто прислал ему такой солидный конверт, хотя на нём и не было обратного адреса. Свернув «Вечерний Донецк» в шесть раз, Синицын впихнул его в карман своей куртки, а после этого — разорвал конверт. Лист, вложенный туда, встретил Синицына безупречной белизной и хрустом новой дорогой бумаги. Текст был предельно лаконичен: посреди формата А-4 напечатано в две строчки: «Завтра в семь утра быть на вокзале». Синицын знал, что игнорировать послание от «Смита»-Артеррана и Гопникова ни в коем случае нельзя — иначе в обязательном порядке всплывёт «списанный» гаишник. Поэтому Синицын сказал жене, что его отправили в оперативную командировку в Торез.