Вся Урсула Ле Гуин в одном томе - Урсула К. Ле Гуин

умираешь, получаешь некие ответы, попадаешь в иные места? Как это тогда произошло со мной в ту зиму в Сискийюс, когда я брела по заснеженной дороге меж черными елями, а все небо было усыпано звездами, и мне казалось, что я такая же огромная, как и эта вселенная, что я и есть вселенная. Что если я так и буду идти вперед, то там меня ожидает слава. И со временем я непременно к этой славе приду. Я это знала. И для этого создавала свою душу. Я создавала ее для славы.

И мне действительно досталось немало славы. Я ведь не неблагодарная какая. Только длится эта слава недолго. Она не собирается в единое целое, не скапливается вокруг тебя, образуя некое убежище, где ты можешь жить, некий дом. Она уходит, и годы уходят. А что остается? Остается ссыхаться, забывать, думать о всяких болячках, о повышенной кислотности, о раке, о сердцебиениях, о мозолях, пока весь мир не сузится до размеров комнатенки, пропахшей мочой. Так неужели вся проделанная работа, весь твой огромный труд сводятся к этому? Неужели это конец воспоминаниям о том, как младенец брыкался у тебя в животе, как сияли тебе навстречу детские глаза? Конец прикосновениям любящих рук, бешеным скачкам, солнечным зайчикам на воде, звездам, сияющим над снегами? И все-таки где-то там, внутри, должно сохраниться крохотное местечко, где еще будет теплиться огонек славы.

Эрвин Мат

Я довольно долго следил за мистером Тоби Уокером, все проверял и перепроверял, так что если меня случайно попросят по этому поводу высказаться, я могу с полной уверенностью заявить, что этот «мистер Уокер» — никакой не американец. Мне удалось раскопать и нечто большее. И все же остались там кое-какие «серые пятна» или еще кое-что такое, что большая часть людей, как правило, не готова воспринимать адекватно. Тут определенная привычка требуется.

Впервые я заинтересовался этим вопросом, просматривая городские архивы по совершенно иному делу. Достаточно сказать, что в то время я как раз занимался проверкой прав Фейнов на земельную собственность, ибо некогда миссис Ози Джин Фейн передала эту собственность Эрвину Мату Релати, то есть я и являюсь ее владельцем. Еще в 1939 году возникали споры относительно восточной границы земель Фейнов, и я, будучи чрезвычайно щепетильным в подобных вопросах, погрузился в детальное расследование. К моему величайшему удивлению, я обнаружил, что соседний участок, расчищенный еще в 1906 году, числится за Тобиньи Уокером. Причем с этого самого, 1906, года! Я был просто потрясен и, разумеется, пришел к выводу, что этот Тобиньи Уокер — отец мистера Тоби Уокера; я почти совсем позабыл об этом, пока мои расследования — которыми я занимался в городском архиве по совершенно иным вопросам, касавшимся земельных участков семейств Эссель/Эммер, — не привели меня к тому, что подпись «Тобиньи Уокер» стоит под купчей на платную конюшню, находящуюся как раз на этом самом земельном участке (на Мейн-стрит, между Раш-стрит и Горман-авеню), а сам документ датирован 1880 годом.

Вскоре после этого, покупая кое-что необходимое в магазине у Нидлеса, я лично встретился с мистером Уокером и этак шутливо заметил, что мне на днях довелось познакомиться с его отцом и дедом. Это была, разумеется, просто шутка. Однако же ответ мистера Тоби Уокера показался мне в высшей степени подозрительным. Я чем-то явно его потряс. Хоть он и засмеялся. Его точные слова, под которыми я могу подписаться, были таковы: «Я и понятия не имел, что вы способны путешествовать во времени!»

За этим и последовали мои тщательнейшие расследования относительно лиц, носящих ту же фамилию, что и он, сведения о которых я раскопал, восстанавливая разнообразные родственные связи и все, что имеет отношение к данной собственности. Однако мои сообщения были встречены лишь шутливыми замечаниями, например: «Да, я довольно-таки давно тут живу, видите ли» или «О да, я помню, как Льюис и Кларк тут проезжали»; последнее замечание имело отношение к прославленным исследователям Орегонской Тропы,[231] которые, как я убедился позднее, побывали в Орегоне в 1806 году.

И, отделавшись этими шутками, наш мистер Тоби Ходок[232] действительно ушел, положив конец нашему разговору.

Таким образом, обнаруженные свидетельства убеждают меня в том, что мистер Уокер — нелегальный иммигрант, явившийся из другой страны и присвоивший имя одного из отцов-основателей нашей славной общины, а именно Тобиньи Уокера, который и купил ту платную конюшню в 1880 году. И я утверждаю это не без оснований.

Мое исследование убедительно доказывает, что экспедиция Льюиса и Кларка, посланная президентом Томасом Джефферсоном, никогда не проходила через ту местность, которую славная община нашего города занимает в течение всего времени своего существования. Итер никогда не перемещался так далеко на север.

Если Итер и впредь намерен соответствовать званию одного из лучших курортов дивного орегонского побережья и прилегающей к нему пустынной местности, предоставляя отдыхающим полный набор развлечений, а также, благодаря усилиям местных предпринимателей и бизнесменов, всевозможные удобства, в том числе мотели, железнодорожное сообщение, Тематический парк и тому подобное, то человек, именующий себя мистером Уокером, этот Ходок, должен будет, по-моему, незамедлительно отсюда убраться. Таков истинно американский способ покупки и продажи домов и земельной собственности — последовательно, непрерывно, во имя высшей мобильности и самосовершенствования. Стагнация — вот враг американского образа жизни. Одно и то же лицо, владеющее собственностью с 1906 года, — это неестественно и не по-американски. Итер — американский город, он постоянно в движении. Такова его судьба. И уж в этом-то вопросе я действительно могу назвать себя экспертом.

Старра Уэйлиноу Аметист

Я учусь любви. Я была влюблена в этого знаменитого французского актера Жерара, вот только фамилию его никак не могу вспомнить. Вообще французы очень меня привлекают. Когда я в очередной раз смотрю «Звездный путь — следующее поколение», то каждый раз влюбляюсь в капитана Жана-Люка Пикара, но совершенно не выношу командора Райкера. Когда мне было двенадцать, я была влюблена в Хитклифа, потом некоторое время — в Стинга, пока он не стал совсем уж странным. Иногда я, по-моему, влюбляюсь даже в лейтенанта Уорфа, и вот уж это действительно странно — ведь у него и рога на лбу, и все лицо в морщинах, поскольку он из клингонов; хотя на самом деле ничего особенно странного тут нет. Я хочу сказать, он ведь только в телике инопланетянин. А в действительности — человек по имени Майкл Дорн. И вот это-то мне кажется по-настоящему странным. Я ведь никогда в жизни ни одного настоящего чернокожего не видала, только в кино и