Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

к пушкам: «Стоять насмерть, что бы они, - Федор махнул рукой в сторону равнины, - ни делали».

-Генерал убит! - донеслись до него крики. Федора тронули за плечо.

-Где ядра? - спросил он злобно, распрямляясь. «Ну!»

-Везут, - губы адъютанта побледнели. «Ваше превосходительство, там говорят, что генерала

Багратиона убили».

-Это война, - только и сказал Федор. «На ней, поручик, убивают, понятно? Пошли,- он велел, -

сейчас нам каждые руки понадобятся».

Они таскали ядра, стреляли, Федор вытирал рукавом закопченного мундира пот, что лился ему в

глаза. Потом он услышал чей-то вопль: «Отходим, отходим! Всем отойти за Семеновский овраг,

оставить флеши!»

Федор успел распорядиться: «Снимаем пушки, откатываем в тыл!». Через флеши покатилась толпа

пехотинцев, преследуемых французами, последняя пушка еще стояла. Федор, заряжая ее,

матерясь от боли в обожженных ладонях, услышал звук выстрела - прямо у себя над ухом. Что-то

горячее, острое, ударило его в ногу, в голове зазвенело, она стала легкой. Он упал, выставив

перед собой большие, исцарапанные руки, лицом вниз, на вспаханную ядрами землю.

Остатки корпуса Раевского начали отводить в тыл сразу после сдачи флешей. Петя проводил

глазами раненого Никиту Муравьева, - темноволосая голова друга была наскоро перевязана

какой-то тряпкой: «Я на ногах стою, все со мной в порядке».

Трубецкой только вздохнул, глядя на усеянную трупами равнину. Сзади, - он обернулся, - уже

виднелись мундиры солдат подкрепления.

-Ладно, - наконец, сказал, поручик, потирая висок. В последней штыковой атаке рядом с ними

разорвалось французское ядро. Муравьева ранило, а их с Петей контузило, но легко.

-Ладно, - повторил Трубецкой, - сейчас еще полки подойдут, выдержим.

Петя посмотрел с высоты кургана на обломки флешей - слева от них. Среди развороченных

выстрелами пушек копошились французы. Трубецкой незаметно пожал ему руку: «Твой отец в

тылу, поверь мне, за оврагом Семеновским. Вечером закончим все это, - князь тихо выругался, - и

встретитесь».

-Закончим, - Петя взглянул на послеполуденное солнце. Они узнали о падении флешей только

после того, как отбили батарею. Из полка генерала Бонами, что захватил курган утром, после их

атаки осталась едва ли одна десятая. Самого Бонами, раненого, отправили в тыл, а больше

пленных они и не брали. Петя посмотрел на свою изрезанную ладонь и вспомнил крик

командующего артиллерией Кутайсова: «С позиций не сниматься, пока неприятель не сядет

верхом на пушки, последний выстрел выпускать в упор!».

-И батюшка так сделал, наверняка, - Петя чуть дернул грязной щекой. «Кутайсова убили, и тела его

сейчас не найти, - он перекрестился и вздрогнул - забила французская артиллерия.

-С флешей стреляют, - понял Петя. Вся равнина, вокруг кургана, была усеяна трупами. Люди и

лошади валялись вповалку. Петя, прищурившись, увидел, как французские санитары оттаскивают

раненых в тыл.

-Господин майор, - санитар тронул Давида за плечо, - может, отойдем, рядом их позиции...

-Здесь раненые, - хмуро сказал Давид. Наклонившись, он прижал пальцы к запястью человека - в

разорванном, русском мундире, с залитой кровью рукой.

Посиневшие губы шевельнулись. Давид взглянул на знаки различия: «Офицер». Он ощутил

слабый пульс. Встав на колени, расстегнув свою сумку, врач осторожно стянул с раненого остатки

мундира.

-Все хорошо, - сказал Давид по-французски. «Все хорошо. Не двигайтесь, вы ранены, сейчас я о вас

позабочусь».

Плечо было разворочено осколком, виднелись белые, острые обломки кости. Давид, быстро

накладывая жгут, вздохнул: «Придется ампутировать. Жалко, совсем молодой, мой ровесник,

наверное».

-Месье...- услышал он тихий голос русского. «Месье..., Холм..., В чьих руках...»

-В ваших руках, - хмуро ответил Давид, оглянувшись. Трупы французских кирасиров усеивали

равнину: «Могила нашей кавалерии. Сюда больше тридцати полков бросили, а русские все равно

отбили высоту».

-Хорошо, - только и успел сказать офицер, а потом он потерял сознание. Давид махнул рукой двум

санитарам с носилками, что следовали за ним: «Этого на стол, немедленно». Он медленно пошел

дальше, слушая пульс, смотря в мертвые, открытые глаза людей. Сначала Давид еще говорил себе:

«Наш», «Русский», «Наш», «Наш». Потом их стало слишком, много. Врач, оглянувшись, услышал

крик: «Немедленно возвращайтесь, сейчас будет еще одна атака!»

Ядра неслись на курган без остановки, с фронта, из центра французских позиций, и с фланга, с

занятых флешей. Кавалеристы Корфа и пехота Остерман-Толстого уже подошли к холму. Петя,

стреляя из отрытой еще ночью траншеи, услышал крик: «Французы слева!»

Это была кавалерия - неудержимая, словно лавина. Петя, стиснув зубы, тяжело дыша, поднимая

свое ружье, сказал: «Нет, сюда мы вас не пустим».

-Держаться до последнего, - передавали по рядам,- отбить атаку.

Он стрелял, не останавливаясь. Петя всегда был очень метким, и отец только улыбался: «Это ты в

меня, конечно, такой». Французы замедлили движение. Петя, приглядевшись, заметил человека в

мундире генерала кирасиров. Его русые волосы развевались под легким, послеполуденным

ветром, сабля в руке была обнажена. Французы ринулись на холм, сзади кричали: «Не отступать,

за нами Москва!». Петя подумал: «Слишком близко. Наши артиллеристы уже ничего не сделают,

ядра бесполезны».

-За мной! - велел он. Поднявшись во весь рост, выскочив из траншеи, юноша побежал вниз, по

склону холма - навстречу французской кавалерии. Солдаты хлынули вслед. Петя вдохнул запах

конского пота, грязи, крови. Подняв ружье, ударив штыком, он стащил французского генерала с

лошади - тот схватился за разорванное горло. Юноша почувствовал боль в голове, в глазах

потемнело. Петя еще успел услышать крик: «Французы! Французы атакуют справа!»

-Это они нас отвлекали, - горько понял Петя. Он упал рядом с трупом генерала и уже не увидел, как

войска генерала Богарне, смяв русскую пехоту, врываются на батарею.

Над равниной уже висело заходящее, низкое солнце. Пахло дымом. Наполеон, спешившись,

поднявшись на холм, посмотрел в подзорную трубу на дорогу, что вела в сторону Москвы.

-Может, все-таки стоило ввести в дело гвардию? - недовольно подумал он. «Нет, нет, русские

отходят. Если нам предстоит еще одно сражение, - у стен Москвы, - надо поберечь войска».

Император оглядел покрытую трупами равнину: «Арман, отправь кого-нибудь к генералу Кардозо,

пусть проследит, чтобы позаботились обо всех раненых. Сколько у нас пленных русских?»

Арман де Коленкур осторожно ответил: «Не больше тысячи, ваше величество, а может быть и

меньше».

-Проклятая страна! - внезапно взорвался Наполеон, пнув сапогом остатки пушки неподалеку.

-Проклятый народ! - он хмуро посмотрел на убитых артиллеристов: «Здесь будет, как в Испании.

Такие же дикари, только там они в горах прячутся, а эти - в лесах. Еще и выжгут все, наверняка,

чтобы ничего нам не досталось».

-Пойдем, - велел он де Коленкуру - посмотрим на этого мерзавца, связали его?

-Конечно, ваше величество, - адъютант помолчал. Наполеон положил ему руку на плечо: «Мне

очень жаль, Арман. Твой брат был одним из лучших генералов, что росли под моим крылом. Не

волнуйся, пожалуйста, мы отправим тело Огюста в Париж».

-И другие тела тоже, - мрачно подумал Наполеон, садясь в седло. Земля была устлана трупами.

Доехав до ставки, император бросил поводья: «Пошли. Где его держат? Отдельно от других

русских пленных, надеюсь?»

-Конечно, - де Коленкур помялся: «Я с вами, ваше величество, вдруг у него оружие какое-нибудь

есть. Хотя его обыскивали, конечно..., Мальчишка какой-то».

-Мальчишка, - зло сказал Наполеон, - лишить меня такого офицера....

Они подошли к охраняемой палатке. Наполеон щелкнул пальцами: «Капитана де Лу мне найдите.

Этот щенок, - он кивнул внутрь, - должно быть, не понимает по-французски».

-Я его не трону, - мрачно сказал де Коленкур, - обещаю, ваше величество. Хотя его и так избили,

когда кирасиры увидели, что это он..., Огюста штыком заколол». Он прищурился: «Мишель уже

здесь».

Белокурая голова капитана потемнела от порохового дыма. Наполеон, коротко улыбнулся: «Мне

начальник артиллерии доложил, что это вы, капитан, узнали того русского генерала. Как раз после

его ранения они и побежали. Спасибо вам».

Мишель устало рассмеялся: «Рад стараться, ваше величество».

Мишель шагнул в палатку: «Папы среди пленных нет и Петьки - тоже. Правда, меня не пустили

туда, где тяжелораненые лежали, а дядя Иосиф с Давидом оперировали. Но наверняка, их там и