Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

говорила: «Слух у тебя, Петенька, тоже отменный. Это ты в меня, конечно».

- Солдатушки, бравы ребятушки,

Где же ваша слава?

Наша слава - русская держава,

Вот где наша слава! - разнеслось над новгородской дорогой.

Петя внезапно улыбнулся. - Все будет хорошо, - тряхнул он рыжей головой. Положив руку на

простой, стальной эфес шпаги, юноша повторил: «Хорошо».

Часть двенадцатая

Осень 1812 года, Россия

Бородино

Он проснулся рано утром, еще до рассвета. Император спал на простой, походной койке, закинув

правую руку за голову, а левую - положив на смуглую, крепкую шею. Медальона не было.

Наполеон потерял его при переправе через Неман, уже вернувшись из Белостока. Цепочка,

непонятно как, расстегнулась. Он только успел увидеть блеск серебра в светлой воде реки.

Наполеон сжал зубы: «Проклятый Неман. В Тильзите я в нем шпионов ловил, а здесь...». Он

вспомнил, как Анна, провожая его, стоя в сером, густом туман, - солнце еще не взошло, -

повторила: «Остерегайся воды».

-Она была права, как всегда, - буркнул себе под нос Наполеон. Присев на койке, император

закурил сигару. Он тогда поцеловал алые, мягкие губы и хмыкнул: «Буду. Мы с тобой уже осенью

увидимся». Дымные, серые глаза посмотрели на него, и Анна согласилась: «Да».

-Хорошо, - успокоено подумал тогда Наполеон, трогая коня. «Значит, все в порядке будет, с

походом». Дочь тоже улыбнулась, - вечером, когда он, сидя на кровати, рассказывал девочке о

Египте. Она подняла на него большие, тоже серые глаза и тихо попросила: «Ты возвращайся,

папа». Девочка кивнула: «Вернешься».

Наполеон оглянулся на приоткрытую дверь - Анна накрывала на стол, к ужину. Он, едва слышно

спросил: «Аннет..., Милая, что ты видишь?»

Глаза девочки, на мгновение, стали дальними, холодными. Дочь помолчала: «Нельзя говорить

дурное. Спокойной ночи, папа».

-Такая же, как мать, - подумал Наполеон, усаживаясь напротив Анны.

-Такая же, - смешливо согласилась женщина и он покраснел. На ее стройной, белой шее блестела

золотая цепочка. Наполеон, выпив водки, неожиданно хмуро спросил: «И медальон ты ей

отдашь?»

-Увидим, - она вытащила из печи горшок и велела: «Ешь. Это кисло-сладкое мясо, я помню, тебе

нравится. Не мясо, - Анна рассмеялась, - курица». Женщина немного отпила из своего стакана и

вздохнула: « Она хорошая девочка, она будет знать, что не надо его трогать».

-Интересно, - Наполеон принялся за курицу, - сколько их еще таких родится?

Он вздрогнул - в ухоженной, чистой комнате запахло порохом, дымом. Наполеон услышал

страшный, низкий, нечеловеческий крик, ощутил на своем лице сырой, влажный ветер. Анна

взглянула на него: «Столько, сколько надо, пока не свершится месть. Показать тебе, что будет?»

Ее глаза были словно лед. Наполеон, сглотнув, пробормотал: «Не надо, спасибо».

В постели, обнимая ее, шепча: «Я люблю тебя, я так тебя люблю», - он целовал те самые глаза,

нежные веки дрожали, она была вся мягкая, ласковая, вся - его. Наполеон, положив ей голову на

плечо, засыпал - крепко, без снов, все еще не в силах оторваться от ее мерцающего жемчугом

тела.

Он докурил сигару и тяжело вздохнул: «Может, стоило оставить армию, вернуться к ней? Она бы

мне новый амулет написала». Наполеон рассердился: «Чушь, суеверия. Русские от самого Немана

бегут, меньше шестидесяти миль до Москвы осталось. Сейчас разобьем их, окончательно. Зайдем

в столицу, мне принесут ключи от города, Александр подпишет капитуляцию..., Все эти амулеты

-ерунда, бред».

Наполеон тщательно побрился. Одевшись в темно-зеленую форму гренадерского полковника, он

вышел в предрассветную, золотую, утреннюю тишину. Маленький диск солнца поднимался на

востоке. Император удовлетворенно улыбнулся: «Солнце Аустерлица, совсем, как тогда».

-Ваше величество! - Мишель, что сидел у входа в палатку, встрепенулся. Левая рука капитана была

перевязана. Наполеон вспомнил: «Он вчера, в бою за эту деревню, как ее, ранение получил».

-Как это место называлось? - спросил он у Мишеля и рассмеялся: «Сиди, сиди».

-Царапина, - отмахнулся Мишель. Адъютант, сказал, по-русски: «Шевардино».

-В жизни не выговорю, - пробормотал Наполеон. «Вы там были молодцы. Русские отошли за овраг,

нам теперь легче будет. Редут в наших руках». Император посмотрел на простой, стальной

хронометр - было без четверти пять.

Наполеон прислушался - от русских позиций не доносилось ни звука. Он прошелся по траве, - еще

покрытой росой. Остановившись, император закрыл глаза. Он видел все и сразу - видел фланги

русских, свою армию, флеши и курган, где стояла русская артиллерия. Все было просто. Он

внезапно подумал: «Еще проще было бы, если я воевал один, без генералов». Император всегда,

еще до начала сражения, знал, что ему надо делать. Он только раздражался, когда его приказания

не понимали, или не доставляли вовремя.

-У Мишеля, - улыбнулся Наполеон, - хорошо с людьми ладить получается. Отличный офицер

вырос. Не стратег, конечно, практик. Интересно, откуда это у него. Явно не от отца. Отец его

наоборот - людей терпеть не мог. Очень вовремя ему голову отрубили, конечно. Он бы не только

Францию - всю Европу кровью залил. Флеши, - поморщился Наполеон, - проклятые флеши.

Хороший инженер поработал, сразу видно. Ничего, мы их с землей сравняем.

-Он все еще не поднимал век. «Беги к артиллеристам. Через полчаса пусть начинают обстрел

левого фланга. Потом буди генерала Дельзона, если он еще не встал. В шесть утра его пехота

должна выбить русских из этого…, - Наполеон вздохнул. Император медленно, по складам,

проговорил: «Бородино».

-Центр их позиций, - недоуменно заметил Мишель, - а вчера, на военном совете...

-Я сам там был, - хохотнул Наполеон. Почесав каштановые, с чуть заметной проседью, коротко

стриженые волосы, он улыбнулся: «Отвлекающий маневр. Мы пройдем сквозь флеши, как нож

сквозь масло, сбросим их с того холма, - император показал рукой в белесый туман, - и загоним в

угол, у слияния двух рек». Он развел руками: «Все просто».

-Он ведь гений, - Мишель, торопясь, бежал между палатками. «Другого такого полководца нет, и

не будет».

-Мишель! - услышал он строгий голос. Давид Мендес де Кардозо, что умывался у госпитальной

палатки, разогнулся. Взяв у санитара рубашку, поведя смуглыми, крепкими плечами, врач велел:

«Стой!»

Давид повертел его туда-сюда: «Вроде выспался, после вчерашнего. Болит? - он кивнул на

перевязанную руку.

Мишель помотал головой и шепнул ему: «Через полчаса начинаем». Он побежал дальше. Давид,

одевшись, заглянув внутрь, увидел, что отец уже поднялся. «Устал он, конечно, - обеспокоенно

подумал Давид, - вчера до полуночи оперировал».

Иосиф похлопал себя по щекам. Он зевнул, не поворачиваясь: «Майор, на чашку кофе у нас еще

время осталось, а потом, - отец рассмеялся, - только успевай поворачиваться». Иосиф вышел

наружу. Потянувшись, генерал велел санитару: «Ведро сюда».

Давид поежился - отец вылил ведро воды на коротко остриженную, седоватую голову. Чихнув, он

принял от санитара холщовое полотенце: «Хорошо! Кофе нам принесите». Он потрепал сына по

плечу: «Давай, сигарой меня угости».

Уже на позициях артиллеристов Мишель взглянул в сторону медленно рассеивающегося тумана:

«Ерунда. Папы там нет, а Петьки - тем более. После капитуляции надо будет в Санкт-Петербург

поехать, навестить их».

Он передал приказание. Уже идя в дивизию Дельзона, Мишель услышал грохот артиллерии -

сотня орудий начала обстрел левого фланга русских.

Иосиф и Давид стояли у палатки, куря, отхлебывая кофе из оловянных чашек. Иосиф, потушив

сигару, заметил: «Вот и все, майор. Пошли делом заниматься».

Генерал натянул холщовый, застиранный фартук. Засучив рукава льняной рубашки, он посмотрел

на восток. «Нет Теодора, у русских - успокоил себя Иосиф, - сидитв Академии Наук, минералы

изучает».

-Вот, я готов выполнить свою работу, в своей вере, - пробормотал он себе под нос, как всегда,

вставая к столу: «Когда это я первую операцию сделал? Сорок лет назад, правильно. Каждый раз

эти слова Рамбама повторяю, до сих пор».

Операционная палатка была еще пуста. Иосиф взглянул на список вчерашних раненых, что висел,

пришпиленный к холсту: «С этими мы разобрались. Ты иди, - он прислушался, - сейчас атаку

начнут. Организуй там, чтобы без промедления людей доставляли. Сейчас все, - генерал

усмехнулся, - проснутся, стреляют без остановки».

Земля под ногами гудела. Генерал Кардозо, проводив Давида глазами, зажмурился - солнце