Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

16 февраля Главным управлением по художественному кинематографу была принята новая кинокомедия Эльдара Рязанова "Старики-разбойники", а на следующий день фильм был разрешен к прокату. Между тем лента еще 1 только будет готовиться к выходу на экран, как вокруг нее разгорится нешуточный скандал, инициатором которого станет корифей отечественного кинематографа режиссер Марк Донской. На одном из совещаний в Комитете по кинематографии он весьма нелестно отзовется о новом фильме Рязанова, причем прибегнет к недостойному для интеллигентного человека методу: соврет, что фильм не нравится и самому режиссеру-постановщику. А чтобы это выглядело более достоверно, Донской бросит в зал реплику "Правда, Эльдар?", прекрасно зная, что Рязанова на этом совещании нет. Когда через пару дней Рязанову расскажут об этом эпизоде, его охватит бешенство. Он оставлял за мэтром право не любить его фильмы, но он не мог простить ему подлости, к которой тот прибег, — сослался на его имя, зная, что оппонента в зале нет. И этот случай произошел в тот момент, когда фильм был только-только завершен, ему еще не успели присудить категорию, не определили тиража. Подобный выпад уважаемого в кинематографии человека мог дать серьезные карты в бюрократические руки и осложнить выход фильма на экран.

Рязанов не стал медлить с ответом Донскому и в тот же день, когда до него дошла весть о происшедшем, позвонил ему домой и предупредил о своем немедленном прибытии. Ирина, жена мэтра, встретила гостя на удивление радушно, даже пригласила его за стол отобедать. Но Рязанов с ходу пресек всякие попытки его умаслить, заявив, что в доме врага он не ест. Донской попытался было смягчить ситуацию, посоветовав гостю не придавать значения сказанным им на совещании словам, — мол, занесло старика, извини, — но Рязанов был непоколебим:

— Оскорбили меня при всех, а извинение просите наедине?! Не выйдет! Сумели публично напакостить, при всех и прощение просить придется.

— Что же мне делать? — спросил Донской.

— Писать публичное извинение в Госкино, на имя министра.

— Ну зачем же так, Эльдар? — попыталась вмешаться в разговор жена мэтра.

— Чтоб в следующий раз ваш супруг не молол невесть что, а думал прежде, — жестко ответил Рязанов.

— Но я не знаю, что писать, — вновь подал голос Донской.

— Не бойтесь, я продиктую, — успокоил его Рязанов.

Донскому не оставалось ничего иного, как усесться за стол и вооружиться ручкой. Рязанов начал диктовать: "Уважаемый Алексей Владимирович (Романов — председатель Комитета по кинематографии. — Ф. Р.) В моем выступлении на совещании такого-то числа я заявил с трибуны, будто бы Рязанов сказал мне, что ему не нравится его собственная картина "Старики-разбойники". Так вот, я не беседовал перед совещанием с Рязановым, ничего подобного он мне никогда не высказывал. Я увлекся и произнес неправду. Приношу извинения собранию, Вам и Э. Рязанову".

Едва в документе была поставлена последняя точка, как Рязанов схватил его, видимо, опасаясь, что заявитель может передумать, и, сложив вчетверо, спрятал в карман. Затем скоренько распрощался и ушел, вполне удовлетворенный результатом. Но, едва он оказался на улице, как на душе у него заскребли кошки. По его же словам: "Я чувствовал, что в применении напора, силы и непримиримости где-то переборщил. Я ведь настроился на сопротивление Донского, на его ершистость, на отрицание вины, а увидел лишь пассивное послушание, очень непривычное. И хотя оскорбили меня, я испытывал жалость к нашему кинематографическому корифею…"

В эти минуты Рязанов даже готов был порвать злосчастное заявление, но затем взял себя в руки и отправился прямиком в Малый Гнездниковский переулок, в Кинокомитет. Однако вручать бумагу лично председателю он не стал, а передал его секретарше. После чего попрощался и ушел. И больше судьбой этого документа не интересовался.

И еще о "Стариках-разбойниках". Фильм не понравился не только Марку Донскому. Например, исполнитель главной роли в фильме Юрий Никулин тоже считал его самым неудачным в своей кинобиографии. Правда, обвинял он не режиссера, а себя — дескать сыграл роль плохо. Но факт есть факт: с тех пор Никулин в фильмах Рязанова не снимался.

Но вернемся к событиям февраля 72-го.

Вся страна с замиранием сердца продолжает следить за событиями в Зеленом Доле, о которых идет речь в многосерийном телефильме "Тени исчезают в полдень". Вечером в субботу 19 февраля шла предпоследняя, 6-я серия фильма. Дело близится к развязке: в этой серии Устин Морозов срывается и выбрасывает из саней пожилого журналиста, который слишком близко подобрался к разгадке тайны гибели его сына Федора. Серия заканчивается на драматическом моменте: Устин вваливается в свою избу и сообщает своей жене Пистимее страшную весть: "Сорвался я, конец…"

Заключительная серия демонстрировалась на следующий день. Я хоть и был тогда мальчишкой, но до сих пор помню щемящее чувство, какое охватило меня в тот момент, когда на экране нашего черно-белого телевизора возникла надпись "Конец фильма", — расставаться с героями сериала жуть как не хотелось.

В тот же день, 20 февраля, но несколькими часами раньше, важные события происходили в жизни прославленного нашего хоккейного вратаря Владислава Третьяка: он впервые разговаривал по телефону с девушкой, которой суждено будет стать его женой. Причем произошло это знакомство благодаря стараниям матери Третьяка. Именно она, видя, что у ее сына совершенно нет времени на девушек — практически весь год он находился то на сборах, то на различных соревнованиях, — решила взять это дело под собственный контроль. И вот однажды от одной своей подруги она узнала, что в Монино живет девушка Таня, которая по всем параметрам подходит на роль невесты для ее сына — она красива (похожа на артистку Татьяну Доронину), у нее прекрасный характер и замечательная родословная (ее папа был военным летчиком, Героем Советского Союза). Однако, когда мать рассказала об этом сыну, тот отнесся к ее словам без особого энтузиазма. Несмотря на молодость — а Третьяку в тот год исполнялось 20 лет, — в любовь он не верил, считая, что она осталась только в романтических романах. В восьмом классе школы у него было сильное чувство к однокласснице, но девушка предпочла ему другого, ранив Третьяка в самое сердце. С тех пор его главной любовью стал хоккей, которому он отдавал всего себя без остатка.

Между тем оставить без внимания попытки матери устроить его личную жизнь Владислав тоже не мог. Короче, он согласился сделать первый шаг к сближению с девушкой, тем более что и подходящий повод для этого был — 20 февраля у Татьяны был день рождения. Третьяк позвонил имениннице домой, поздравил ее с днем рождения и, посетовав на то, что не может из-за занятости (он тогда в составе сборной готовился к предстоящему чемпионату мира) присутствовать на торжестве, пообещал встретиться с ней, как только выпадет свободная минутка. Однако ждать этой "минутки" обоим придется аж четыре месяца, о чем разговор впереди.

В Театре на Таганке произошел очередной скандал — Валерий Золотухин отказался играть Лаэрта в "Гамлете". Причина — конфликт с Юрием Любимовым. Свои чувства по этому поводу актер опишет в дневнике следующим образом:

"Одна из причин, что я не сыграл Лаэрта, — я не захотел выслушивать этот поток словесный. Это случилось на той репетиции, когда он сказал мне:

— Чего вы там наигрываете, вы совершенно пусты. Кого вы хотите обмануть?! Меня вы не обманете и снимите очки…

— Я не собираюсь вас обманывать. Мы не на базаре, я не продаю, вы не покупаете… Я работаю… и т. д.

В этот день, в эту минуту я решил: все! в эту игру играть не буду. У меня не идет талант, когда мне хамят и видят во мне какого-то разбойника… Мне не верят. Мне говорят, что я сачканул Лаэрта из-за съемок. А снимался я в отпуск и выходные дни. Я убегал на поезд в ночь "Антимиров" чаще всего. Мне не нравилась эта работа. Как Высоцкий все это выдержал — удивляюсь. Я бы героя дал ему за такое терпение. Разве с актером можно так обращаться? Ушел из "Гамлета". Я не мог присутствовать при такой унизительной работе с людьми, которые составляют цвет театра…"

Между тем в столичной творческой среде кипят споры по поводу пьесы Леонида Зорина "Медная бабушка". В те дни в Москве режиссер-постановщик пьесы Михаил Козаков и исполнитель роли Пушкина Ролан Быков показали отрывки из спектакля (три сцены) в Доме кино и в Музее Пушкина. На обоих представлениях был аншлаг. Один из известных пушкиноведов после тех просмотров даже заявил: "После пошлых и мелкотравчатых пьес об Александре Сергеевиче Пушкине наконец появилась "Медная бабушка". День ее премьеры на сцене будет счастливым днем моей жизни".

Сам автор пьесы в те дни находился в Крыму и испытывал двойственные чувства: с одной стороны, он был счастлив таким приемом у публики его произведения, но с другой — боялся, что это может пагубно сказаться на ее судьбе. Ведь эти неуемные восторги публики вполне могут определить жесткое отношение к пьесе чиновников от искусства.