Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Кулик посмотрел ему прямо в глаза и усмехнулся.

– Ах да! Ты же на рыбалку собрался! Я и забыл, – сказал он. – На большую рыбу рассчитываешь? Учти, такой вид ловли законом не поощряется. Спросить могут!

– Ты меня знаешь, – негромко произнес Ямщиков. – Я стальной.

– Я знаю, – кивнул Кулик. – Если бы не знал, я бы тебя еще по телефону послал. А так что же… Будем думать!

Глава 16

– Чертова погодка! – в сердцах сказал Гуров, глядя в окно кабинета, за которым уже второй день наяривал дождь. – Нам сейчас только этой слякоти не хватает.

– Как говорится, и дождь смывает все следы! – подхватил Крячко. – Может, выйдем с заявлением на городскую администрацию – пусть разгонят над столицей тучи. Работать, мол, мешают. У них же есть какая-то техника…

– Может, еще шамана пригласить? – спросил Гуров. – Те, говорят, тоже здорово тучи разгоняют.

– Шаман – это не научно, – возразил Крячко. – Мы должны в ногу шагать с этим… с новым тысячелетием.

– Ладно, бог с ним, с дождем, – вздохнул Гуров. – У нас есть что-нибудь новенькое?

– Только что звонил Жмырин. Прямо из аэропорта. Он уже прилетел. Через час приедет, и будут новости, – сказал Крячко.

Они оба демонстративно будто не замечали двух переминающихся с ноги на ногу оперативников, которые стояли у порога. Капитан Сочнев и капитан Михайлов накануне вели наблюдение за Ямщиковым и прокололись. Гуров вызвал их к себе для разноса.

– А что это у нас за посетители? – вдруг спросил Гуров, по-прежнему глядя в окно.

– Разрешите доложить, капитан Сочнев и капитан Михайлов, товарищ полковник! – с отчаянием произнес Михайлов, который уже докладывал о себе, но услышан не был. – Явились по вашему приказанию!

Гуров медленно обернулся и смерил оперативников взглядом.

– А я думал, телефон пришли чинить или водопровод, – уничтожающе сказал Гуров. – Как-то не пришло в голову, что эти двое растяп – капитаны. Кто-то в штабе явно поторопился.

– Товарищ полковник, разрешите объяснить? – с еще большим отчаянием проговорил Михайлов.

– Что ты можешь объяснить, капитан? – махнул рукой Гуров. – Как вы упустили объект в самый важный момент? А мы с полковником будем слушать ваш лепет?

– Он всегда ездил по одному маршруту, – уныло сказал капитан Михайлов. – А вчера вдруг петлять начал. А мы на Садовом в пробку попали. Пока выбирались, его и след простыл. Мы подумали, может, он домой вернулся…

– Они еще и думали! – многозначительно сказал Гуров. – Вы на себя взвалили прямо-таки непосильную ношу, капитан!

– Так точно. Мы с Киреевым связались, который за домом следил, – монотонно продолжил Михайлов. – Он сказал, что объект не возвращался. Мы вернулись туда, где его потеряли, поискали еще, потом поехали в больницу. Думали, может, он там.

– В больнице наш сотрудник дежурит, – перебил Гуров. – Могли с ним связаться.

– Мы связались, – сказал Михайлов. – Короче, в больницу он приехал, но уже в шесть часов вечера. Машина забрызгана была сильно, из чего мы заключили, что маршрут у Ямщикова был продолжительный. Он навестил дочь, пробыл минут пятнадцать. Потом поехал домой и больше уже никуда не выходил.

– Прекрасная работа, капитан! – иронически заметил Гуров. – Жаль, такую мелочь, как продолжительный маршрут в неизвестном направлении, вы упустили. Но это ведь не единственное ваше упущение за вчерашний день, верно?

Капитан Михайлов покаянно вздохнул и признался:

– Так точно. Вчера утром около десяти часов Ямщиков ушел из своей лаборатории и поехал на Востряковское кладбище. Мы последовали за ним. Сочнев в машине остался, а я за объектом пошел. У входа объект купил цветы, которые потом положил на могилу. Могила принадлежит гражданке Изотовой – я позже выяснил.

– Принадлежит гражданке Изотовой! – покачал головой Гуров. – Ну и лексикон у вас, капитан Михайлов! Впрочем, это не так страшно. Расскажите-ка лучше о собственном ротозействе.

– Да что рассказывать? – уже мрачным голосом произнес Михайлов. – На кладбище у объекта была встреча с неизвестным человеком. Неподалеку от могилы. Разговаривали они минут десять, а потом объект пошел на выход, а тот, другой, отправился в глубь кладбища. Я связался с Сочневым и предупредил его, а сам пошел за неизвестным. Но он скрылся.

– Что значит скрылся?

– Ушел по аллеям. Наверное, заметил слежку, – хмуро сказал Михайлов. – А может быть, заранее наметил себе такой отход. Разговор с объектом у него был бурный. Возможно, он опасался преследования.

– Что за человек – запомнили?

– Дождь был, – совсем упавшим голосом объяснил Михайлов. – А он еще шляпу нахлобучил, плащ на размер больше… А вообще, невысокий такой гражданин, незапоминающийся.

– Ясно. Проворонили все, что можно, – заключил Гуров. – Можете идти, капитаны. В следующий раз, когда вас направят в наше распоряжение, предупредите заранее – я попробую подстраховаться.

Оперативники вышли, низко опустив головы.

– Ты слишком пристрастен, Лева, – заметил после их ухода Крячко. – Каждый имеет право лопухнуться.

– Но не дважды же в один день! – воскликнул Гуров. – Именно в тот момент, когда мы подошли вплотную к разгадке!

– Ну, все-таки кое-что мы узнали, – примирительно заметил Крячко. – Ямщиков засуетился. Вступает в странный контакт со странным типом, запутывает следы… С ним и в самом деле что-то не в порядке.

– Что с ним не все в порядке, мы и так знали, – проворчал Гуров. – Когда у человека одного за другим убивают родственников, трудно сказать, что с ним все в порядке. Но кто был этот человек на кладбище? Куда ездил Ямщиков? Что задумал? Вот что важно! И на эти вопросы у нас нет ответа.

– Может быть, спросим у него самого?

Гуров покачал головой.

– Не получится, – сказал он уверенно. – Не тот человек. Такой ничего не скажет просто из принципа. А Ямщикову есть что скрывать. У меня создается впечатление, что Ямщиков знает намного больше, чем говорит. Но, похоже, он считает все это своим личным делом. А вот это особенно опасно. Он с характером.

– Да, дров наломать может, – согласился Крячко. – Но все-таки за ним наблюдают. И потом, Гладилин наверняка тоже кое-что знает. Не просто же так занесло его в Рязань.

– Ну что ж, будем ждать Жмырина, – сказал Гуров. – А о местонахождении Ямщикова наблюдатели пусть сообщают каждые двадцать минут – на твой телефон. Это их мобилизует. Обзвони всех, кто задействован, и распорядись, чтобы выполняли беспрекословно.

– На мой телефон! – проворчал Крячко. – А счета тоже наблюдатели будут оплачивать? Нет уж, Лева, пока мы здесь, пусть звонят на служебный, а когда будем в городе, то звонки пополам. Иначе я не согласен.

– Ну будь по-твоему, – улыбнулся Гуров. – Тут я и правда погорячился. Не учел твою кулацкую натуру.

– Кулак сейчас – фигура сугубо положительная, – заметил Крячко. – Означает – крепкий хозяин. Так что сарказм твой пропал даром, Лева.

– А никакого сарказма и не было, – невозмутимо сказал Гуров. – Я это в положительном смысле и говорил.

Жмырин приехал даже быстрее, чем ожидалось. Он выглядел отдохнувшим, был забрызган дождем и полон энергии. К докладу приступил, даже не сняв плаща. Поздоровавшись за руку с Гуровым и Крячко, он сел верхом на стул и объявил:

– Значит, так, товарищи полковники! Ваше задание выполнено, но какой от этого будет толк – не знаю. Прежде всего докладываю – в рязанской железнодорожной больнице лежит, судя по всему, действительно Сергей Николаевич Гладилин. Говорю так потому, что официально личность его никто не удостоверял, а по той фотографии, что вы мне дали, сходство устанавливается весьма приблизительное. Дело в том, что разукрасили парня от и до. Его ведь сняли с товарняка, с вагона, в котором везли железные чушки. Похоже, наш Сергей Николаевич упал вниз головой на эти самые чушки с довольно приличной высоты. Повреждены челюсть, нос, о всяких синяках и ссадинах я уже не говорю. К тому же, – он многозначительно посмотрел на Гурова, – к тому же хирург определяет у него касательное огнестрельное ранение черепа. Одним словом, родился Сергей Николаевич определенно в рубашке, но вид у него сейчас аховый. Говорит еле-еле и не вполне связно.