Твое... величество! Anthology - Галина Дмитриевна Гончарова

оценил, был верен и предан, а что многое делал по собственному разумению... так не во вред же капитану, а только на пользу! Это главное!

Вот и сейчас...

- Прибежал. Я его и пригрел, рассудил, что искать будут.

- Искали?

- А то как же? Про вашу дружбу с канцлером только ленивый не знал, заходила сюда стража, пришла, да и ушла восвояси, - ухмыльнулся Никс. - Из города его пока что вывозить опасно, а в доме посидит спокойно. Хоть и проходят у нас иногда под окнами, ну да пусть их! Тайники у нас надежные!

Как прятать людей, его учить не надо было.

С собаками искали бы, и не нашли! И не рассчитывайте!

- Спасибо, Никс.

- Оно, капитан, не булькает.

- И налью. Сам. Только дай пожрать да поспать, - отмахнулся Марк. Ему уже было чуточку легче. Не надо бегать по столице и искать, кое-что он узнает, считай, из первых рук. А потом можно обдумать, что он дальше сделает.

Никс понятливо кивнул.

- Капитан, мы пока тут болтали, поди, уж вода нагрелась. Ванну в ваши покои притащили, этот, дворецкий, сейчас к вам подойдет. Вы пока мыться будете, его как раз и расспросите. Потом и ужин подам, и поспать можно будет. А уж на свежую голову и решите, кто куда.

- Никс, ты - золото.

- Я запомню, капитан.

Управляющий вышел, а Марк потряс головой, стараясь разогнать серую муть перед глазами. Может, и не стоит сейчас спрашивать?

А может, и надо. Хотя бы начать, а завтра еще вопросы появятся...

 

***

Если бы Марк встретил этого человека на улице, то не узнал бы. Мимо прошел.

Понятно, стражники смотрят внимательнее, но...

Некогда осанистый и еще не старый мужчина с красивой благородной сединой, который так важно встречал капитана в доме друга, превратился... нет, усилиями Никса был превращен в нечто непонятное. Рыжее, рябое, как кукушкино яйцо, и с кучей морщин.

Взгляд просто на нем не задерживался, рябило все, смешивалось на лице, тут и там морщины, здесь веснушки, рядом бородавка здоровущая, еще и седой щетиной все заросло.

К тому же мужчина здорово похудел от переживаний, осунулся, ссутулился...

Не узнать. Другой человек - и все тут.

- Митор, - припомнил его имя Марк.

- Да, эрр капитан.

- Митор, ты расскажи мне пока, что сам считаешь важным. Я сегодня только с дороги, не слишком хорошо соображаю. Завтра еще спрашивать буду, ладно?

- Да, эрр Стоун. Только вот рассказывать мне особенно нечего. Я дома был, когда слуга из дворца прилетел, сказал, что эрра арестовали. Я слугам приказал собрать все самое ценное, знаю я, как дома в таких случаях пустеют, и всех отпустил. А сам золото-серебро припрятал, еще кое-какие ценности, и ушел через подвал.

- Хорошо.

- Я потом поспрашивал, эрр... тут дело такое. Вроде как на хозяина эрр Эрсон зуб точил.

- В три ряда клыки.

- Вот. Он и настоял, чтобы хозяина, как мошенника какого, сразу в тюрьму. И король его не защитил, вроде как мой эрр-то был за королеву Марию... ох, бедная наша королева. А его величество развода хотел, да эту рыжую пакость. И королеву со свету сжили, и моего хозяина за правду, за то, что он против беззакония был, упрятали.

- Какого беззакония?

- Так королева-то от развода отказывалась, да и нельзя разводиться, у них же малышка есть. А что девчонка осталась, так воля Предотца на то, против нее нельзя спорить.

- А-а, - сообразил Марк.

Ну да, закон.

Если в браке жив хоть один ребенок, расторгнуть его нельзя. Браки заключаются для продолжения рода, ты его продолжил, а что сына нет... ты не с богами ли, чадушко бестолковое, спорить собрался? Откуда ты взялся-то, такой умный?

Но где нельзя по закону, можно по чьей-то воле. Если королеву вынудили, если Димас был против, если...

Марк почувствовал, что у него просто разламывается голова. Плюнул, вылез из ванны и уселся за стол.

- Составь мне компанию, Митор.

- Благодарю, эрр Стоун.

Дворецкий присел за стол, плеснул себе вина в кубок. И подвел печальный итог.

- Канцлера Эрсона просить не о чем, он это затеял. И король моего хозяина не помилует, разве что вы такие доводы отыщете... не верю я в чудеса. А к кому обратиться можно, даже и не представляю, кто на них повлиять-то может? Разве что его величество Саймон? Да только ему и дела до моего хозяина нет. Беда, эрр...

Это Марк и так подозревал. А что поделать?

- Значит так, Митор. Кто может повлиять на короля?

- Разве что его жена новая? И то... не знаю, пойдет ли она против дяди.

Марк кивнул.

- Допустим. Я плохо ее знаю, что она любит?

- Узнаю, эрр.

- И второе. Какие есть слабости у Виталиса Эрсона?

Митор только рот раскрыл.

А какие слабости могут быть у змеи? Хотя змея, поди, детенышей своих любит, но Эрсон точно никого не любит. Порода у него такая, не умеет он любить, недоступно ему это.

Дети?

Есть у него дети, взрослые уже, сын в поместье, потому как отцом признан непригодным для карьеры. Вот ведь ужас-то какой, не желает парень интриговать, желает спокойно жить, детей растить, коней разводить... Эрсон мог бы под себя и стальной прут согнуть, не то, что сына, но оказался умнее. Петуха сколько ни урезай, соловья из него не выйдет, так чего его заранее-то ломать? Петух - в суп, соловей для песен.

- А пожалуй, что и нет у него слабостей,. Кроме власти. Ради нее он на все пойдет, только это вы ему дать не сможете.

- Тогда... беда?

Дворецкий присел за стол, плеснул себе вина в кубок. И подвел печальный итог.

- Канцлера Эрсона просить не о чем, он это затеял. И король моего хозяина не помилует, разве что вы такие доводы отыщете... не верю я в чудеса. А к кому обратиться можно, даже и не представляю, кто на них повлиять-то может? Разве что его величество Саймон? Да только ему и дела до моего хозяина нет. Беда, эрр...

С тем Марк в постель и отправился. А правда, вот что теперь делать с беднягой Димасом?

 

***

Матушка Ирта сидела на скамейке, и занималась самым неожиданным для владелицы публичного дома делом. Она вышивала.

Раньше у нее такой возможности не было, а хотелось.