Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

получил образование сначала в богемском братстве, а затем у иезуитов; он женился на богатой вдове, которая вскоре умерла, оставив ему свое состояние. Он приумножил его, купив по ценам, ставшим номинальными из-за обесценивания богемской валюты, шестьдесят восемь поместий, конфискованных Фердинандом. Он был умным и прогрессивным помещиком; он улучшал методы ведения сельского хозяйства и производства, финансировал промышленность, организовывал школы, медицинское обслуживание и помощь бедным, а также накапливал излишки, чтобы прокормить свой народ во время голода. Он поражал современников не только своим военным гением, но и высокой, худой фигурой, бледным, суровым лицом, нервной неугомонностью, гордостью и высокомерием, горячим властным нравом. Его "неизменное целомудрие"66 заставляла его казаться сверхчеловеком. Его вера в астрологию была более активной, чем вера в Христа.

Он привязался к Фердинанду, поддерживая его на всех этапах прихода эрцгерцога к власти; а с 1619 года он ссужал императора большими суммами, которые почти обеспечили ему трон - например, 200 000 гульденов в 1621 году, 500 000 в 1623 году. Он не требовал никаких гарантий по этим займам; достаточно было того, что он владел четвертью Богемии, мог собрать армию по своему желанию и руководить ею с превосходным мастерством. Когда в 1624 году Вальтеллинские перевалы перешли под контроль франко-венецианцев, а испанские солдаты и припасы больше не могли идти из Италии в Австрию, Валленштейн предложил мобилизовать 50 000 человек и поставить их на службу императору. Фердинанд колебался, зная властолюбие Валленштейна; но Тилли в 1625 году потребовал подкреплений. Фердинанд поручил Валленштейну мобилизовать 20 000 человек. С поразительной быстротой эта новая армия ворвалась в Нижнюю Саксонию, хорошо оснащенная, дисциплинированная, боготворящая своего командира и питающаяся за счет разорения сельской местности.

Валленштейн отбил Мансфельда при Дессау, а Тилли разбил Кристиана IV при Люттере (1626). Мансфельд умер, а Кристиан обнаружил, что его уменьшающаяся армия беспомощна и мятежна. Великий союз, созданный Ришелье, распался из-за ревности Густава Адольфа к Кристиану IV, из-за объявления Англией войны Франции и экспедиции Бекингема на помощь гугенотам в Ла-Рошели; Ришелье пришлось отвести свои войска от Вальтеллинского прохода, который снова был открыт для Австрии и Испании. Валленштейн, армия которого росла с каждым днем, вошел в Бранденбург и заставил курфюрста Георга Вильгельма объявить себя императором. Затем он двинулся в Голштинское герцогство, принадлежавшее Кристиану, легко преодолевая сопротивление. К концу 1627 года весь материк Дания был в его власти.

Соленый воздух Балтики раздул планы Валленштейна. Теперь, когда почти все северное побережье Германии и большая часть Дании находились под властью императора, почему бы не построить императорский флот, возродить Ганзу и в союзе с католической Польшей установить императорский контроль над Балтийским и Северным морями? Тогда голландцы и англичане больше не смогут доставлять пиломатериалы из балтийских портов через Зонд, чтобы построить свои флоты для контроля над Северным морем и его торговлей, или закрыть Ла-Манш для Испании. Имперское владение Пфальцем давало императору контроль над Рейном; таким образом, голландцы были бы блокированы на реке и на море; их власть, их богатство, их упрямая революция потерпели бы крах. Густаву Адольфу пришлось бы запереться на Скандинавском полуострове. Уже в 1627 году Валленштейн называл себя адмиралом Океанского и Балтийского морей.

Немецкие князья были не совсем довольны его победами. Они отмечали, что в то время как армия Католической лиги под командованием Максимилиана Баварского и графа Тилли теперь насчитывала около 20 000 человек, Валленштейн командовал 140 000 войсками и признавал ответственность только перед императором. Пока у императора была эта армия за спиной, он мог быстро расправиться с княжескими "вольностями". Действительно, Валленштейн, вероятно, вынашивал идею покончить с феодальными суверенитетами и объединить всю Германию в одно мощное государство, как это делал Ришелье в Тране и Бисмарк в Германии 240 лет спустя.

Зимой 1627-28 годов императорские курфюрсты, собравшись в Мюльхаузене, обсуждали свои надежды и опасения. Католические курфюрсты склонялись к поддержке Валленштейна, полагая, что он искоренит протестантизм в стране, где он зародился. Но когда Фердинанд сверг протестантского герцога Мекленбурга и передал герцогство Валленштейну (11 марта 1628 года), даже католические князья были встревожены тем, что император взял на себя право свергать и назначать герцогов по своей воле. У курфюрстов была одна карта, которую они могли разыграть против Фердинанда. Он собирался попросить их назвать его сына королем Рима - то есть гарантировать наследование сыном императорского престола. 28 марта они уведомили императора, что, пока его войска остаются под командованием Валленштейна, они не будут гарантировать престолонаследие. А Максимилиан Баварский предупредил его, что армия и власть генерала, если ее не сократить в ближайшее время, будет диктовать императорскую политику.

Как бы в подтверждение этого предупреждения Валленштейн, видимо, по собственной инициативе, начал тайные переговоры с Кристианом IV, завершившиеся Любекским миром (22 мая 1629 года). К удивлению Европы, он вернул датскому королю Ютландию, Шлезвиг и королевскую часть Голштинии, не потребовал никаких репараций, а лишь уступил Кристиану германские владения и военную власть. Что послужило причиной такого великодушия? Отчасти страхом перед западной коалицией против имперского контроля над Балтикой и проливами, отчасти верой в то, что Густав Адольф планирует вторжение в Германию. В конце концов, предвидел Валленштейн, вопрос будет решаться между ним и Густавом, а не с Кристианом.

Возможно, Фердинанд и был обеспокоен тем, что его генерал взял на себя дипломатические полномочия, но растущие подозрения и ревность нужно было скрывать, ведь сейчас он планировал самый смелый шаг в своей карьере и нуждался в поддержке войск Валленштейна на каждом этапе опасной игры. Его советники-иезуиты уже давно умоляли его воспользоваться своей новой властью и императорским указом вернуть католической церкви как можно больше имущества и доходов, которые были отняты у нее с начала Реформации или, по крайней мере, с 1552 года. Фердинанд, убежденный католик, увидел в этом требовании определенную справедливость, но недооценил его практические трудности. С 1552 года многие владения, изначально принадлежавшие церкви, были куплены и оплачены их нынешними владельцами. Чтобы осуществить реституцию, тысячи владельцев должны были быть лишены собственности, предположительно силой, и последующий хаос мог ввергнуть всю Германию в революцию. Максимилиан Баварский когда-то поддерживал эту идею; теперь же он был потрясен ее масштабами и последствиями и настоятельно просил императора отложить ее до тех пор, пока Сейм не рассмотрит ее тщательно. Фердинанд опасался, что Сейм отклонит его. 6 марта 1629 года он обнародовал свой Эдикт о реституции. "Нам ничего не остается, - говорилось в нем, - как поддержать пострадавшую сторону и послать наших уполномоченных, чтобы они потребовали от нынешних несанкционированных владельцев