Шифр фрейлины - Евгений Сухов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Так или иначе, следовало просмотреть все варианты, и если имеется хоть какая-то возможность найти пропавших, нужно ее использовать.
В близком окружении Ермолаева находился человек, который реально мог помочь в поисках. Правда, до сегодняшнего дня он старался не смешивать дружбу со служебными отношениями. Но видно, настал тот момент, когда табу следовало нарушить. Иван Гаврилович поднял трубку и принялся набирать номер.
Третий гудок прервался сухим щелчком, и трубка ответила глуховатым голосом Федосеева:
– Слушаю.
– Привет, Марк Егорович. Это тебя Ермолаев беспокоит.
– Слушаю, Иван. Есть какое-то дело ко мне?
В голосе Марка Федосеева прозвучала некоторая настороженность или все-таки показалось?
– Да. Имеется одна просьба, – бодро заговорил Ермолаев. – Пропали два человека. Мне бы хотелось их найти. У нас они нигде не значатся. Может, как-то проходят по вашему ведомству?
– За ними числится что-то серьезное?
– Пока трудно сказать. Есть только предположение. Точнее, одна рабочая версия, – туманно объяснил Ермолаев.
– Хорошо. Поинтересуюсь. Что за люди?
– Один из них – Константин Петрович Анисимов, а другой – Всеволод Федорович Артюшин.
На какое-то время в трубке установилось молчание, как если бы Федосеев записывал в блокнот произнесенные фамилии. Но Ермолаеву отчего-то показалось, что это не так, и в подтверждение догадки послышался неясный шорох, а следом прозвучал негромкий щелчок, какой обычно случается в тот момент, когда к линии подключается кто-то третий или включается подслушивающее устройство.
Ермолаев невольно вздрогнул – дурное предчувствие усилилось.
С майором Федосеевым его связывало много общего: от совместного выезда за грибами в подмосковный лес до тихой болтовни на кухне, где они не таясь могли говорить о чем угодно. Но он никогда не забывал, что тот работает в органах ФСБ, и все их отношения могли полететь к черту, если тому вдруг покажется, что он залезает не на свою поляну.
– У меня такой вопрос: в чем ты их конкретно подозреваешь? Можешь ответить?
По затылку подполковника пробежался неприятный холодок. К подобному повороту беседы он не был готов.
– Это только предположение, – все тем же бодрым голосом ответил Ермолаев. – Они похожи на домушников, по которым мы сейчас работаем.
– Понятно… Знаешь, я как раз занимаюсь одним из этих людей. К домушникам он не имеет никакого отношения, это не его профиль.
– О ком именно ты говоришь?
– Об Артюшине.
– Ты что-то о нем знаешь?
– Несколько дней назад Артюшина нашли мертвым на месте взрыва. Его личность определили по отпечаткам пальцев. Еще тот герой!
Внутренне Ермолаев был подготовлен к подобной развязке, но голос предательски сел. Предстоящее объяснение с Пономаревым тяготило.
– Вот оно что, – протянул подполковник рассеянно. – Теперь понятно, почему этим делом заинтересовалась ФСБ. И где же его так?
– Деревня Выселки. Слыхал о такой?
– Доводилось. Вот только не бывал там ни разу.
– Вот и я впервые туда ездил. Кстати, а как выглядел этот второй… Анисимов, кажется?
– Он самый. Высокий брюнет, – поднял Ермолаев со стола присланную фотографию. – Лицо узкое, глаза крупные, большие, губы тонкие, уши прижаты к черепу…
– Понятно, – по-деловому откликнулся Федосеев. – Будем искать.
– Ну и дела… Что с ним произошло?
– Мы сами толком пока ничего не знаем. Такое впечатление, что под взрыв его подвел кто-то третий. Сейчас ничего сказать не могу, информация проверяется.
– Все ясно, Марк… Буду иметь в виду. Надо бы нам как-то посидеть, что ли… а то давно не виделись.
– Договорились. Как будет время, я тебе позвоню. Сейчас загружен работой по самое горло.
Иван Гаврилович положил трубку. Худшие опасения оправдались сполна. Как бы там ни было, но поручение Пономарева он выполнил.
* * *Включив магнитофон, Федосеев еще раз прослушал записанный разговор.
В оперативной работе не бывает случайностей, а потому звонок Ермолаева показался Федосееву по меньшей мере странным. С чего это вдруг тот стал интересоваться Артюшиным, которого разрабатывает ФСБ? А потом, подполковник откровенно лгал, когда говорил про домушников. Артюшин был киллером, причем высокого класса, и ко взломам не имел никакого отношения. Кроме того, имеется информация о том, что он работал на Пономарева, находящегося сейчас в Англии. В свое время кто-то предупредил Пономарева о том, что за ним ведется наблюдение и скоро будет произведен арест. Такой человек мог быть только из своих. И сейчас в качестве первого подозреваемого высвечивался подполковник Ермолаев. А раз так, то выстраивается следующая логическая цепочка: «Пономарев – Артюшин – Ермолаев».
Если подозрения верны, то Ермолаев выйдет с ним на контакт еще раз. Он прирожденный оперативник, а потому попробует организовать случайную встречу: она может состояться в магазине, на улице, даже в коридоре управления, где подполковник как бы ненароком спросит о том, как продвигается дело по Артюшину с Анисимовым.
А раз так, то к возможной встрече стоит подготовиться.
* * *Следствие зашло в тупик. Иначе – уперлось в стену. Такую стену не прошибить лбом. Стена логическая, и пока не было вариантов как-то ее обогнуть.
Вообще, тюрьма – это не богадельня, да и сидельцы далеко не святые, так что нечего удивляться тому, что она с таким трудом распахивает свои ворота на волю. Войти в «чалку» можно за пятак, а вот чтобы выйти из нее, порой бывает недостаточно даже всех сокровищ Аладдина. Тем более выглядит очень подозрительно, что Всеволод Артюшин освободился из строгой зоны через год с небольшим.
Майор Никольский вышел из-за стола и приблизился к карте. Отыскал поселок близ Полярного круга с труднопроизносимым названием и решил, что самое время съездить в командировку. Можно позвонить, конечно, но телефонный разговор никогда не сумеет передать настроение беседы и, самое главное, глаза собеседника – а ведь они бывают куда красноречивее жестов, мимики, которыми сопровождается каждая беседа. Следовательно, нужно увидеть все воочию.
На следующий день, ближе к вечеру, Илья Никольский уже был на месте. Полет на самолете занял всего-то три часа, столько же предстояло трястись на служебном «уазике». Так что подкатил как раз к завершению рабочего дня.
Несмотря на поздний час, офицеры вместе с начальником зоны были на месте. Лагерь, огороженный высоким каменным забором, плотно укутанный колючей проволокой, с высокими вышками по периметру среди размахнувшегося во все стороны леса, отчего-то не выглядел чужеродно и казался точно такой же неотъемлемой частью окружавшего мира, как бараки, выстроенные на территории, отвоеванной у тайги, и как куцые огороды, спрятанные за ветхими покосившимися изгородями.
Как выяснилось, Всеволода Артюшина в колонии помнили. Не столь часто полицейского отправляют в обычную зону, пусть даже «цветного». А заместитель по оперативной части со смехом рассказывал о том, что между собой сотрудники колонии заключили своеобразное пари, сколько дней тот сумеет продержаться. Однако худшего не произошло. После трех стычек с блатными, в одной из которых Артюшин проломил голову обидчику, от него неожиданно отстали, и он зажил, как и остальные заключенные, отмеривая срок съеденными пайками. Он был всего лишь одним из многих и, собственно, ничем особым не выделялся.
Разговор проходил в кабинете начальника колонии, удобном и уютном. Глядя на мягкую дорогую мебель, расставленную вдоль стен, отчего-то казалось, что окна выходят не на плац, где происходит перекличка, а в тихий уютный сквер, в котором прогуливаются мамаши с колясками.
Начальник колонии, иначе «барин», был невысоким круглолицым мужчиной лет сорока пяти, чем-то неуловимо напоминавшим Наполеона. Поговаривают, что в полицейской системе барин зоны не только один из самых уважаемых людей, но и самых богатых. Не исключено, что где-нибудь в Альпийской республике он имеет загородный дом и на каждое Рождество отправляется туда с семьей, чтобы покататься на лыжах и растрясти обозначившийся животик.
– Я вам так скажу, Илья… ничего, что я по имени? – Голос начальника колонии прозвучал покровительственно.
– Да, конечно.
– Кто-то очень сильно помог Артюшину.
– Что вы имеете в виду?
– Месяца за три до его освобождения у нас в поселке появился Пономарев.
– Тот самый? – удивленно переспросил Илья Никольский.
– Тот самый… Дело в том, что его компания собирается прокладывать через наш лес газовую трубу. И Пономарев отчего-то захотел повидаться с Артюшиным.
– А вы что?
– А что я? – пожал плечами «барин». – Разрешил. Ничего в этом противозаконного нет. Заключенный Артюшин режим не нарушал, а о чем они там разговаривали, я даже не знаю. Да и неинтересно как-то было. Других дел полно!