Роберт Оуэн. Его жизнь и общественная деятельность - Андрей Каменский

Вскоре после того в обществе известного швейцарского ученого и писателя Пикте и находившегося в то время в Англии знаменитого Кювье он предпринял путешествие на континент. Оуэн провел шесть недель в Париже, где был чрезвычайно хорошо принят представителями правительства и высшего общества. Первое отнеслось весьма сочувственно к его идеям, но находило их преждевременными. Отсюда Оуэн направился в Швейцарию, где осматривал разные учебные заведения. Особенное его внимание обратила на себя школа Фелленберга в Гофвиле, куда он потом поместил двух своих старших сыновей. Во Франкфурте он написал свои адреса европейским государям, собравшимся на Аахенском конгрессе. Один из адресов носил название “Мемория правительствам Европы и Америки по поводу рабочих классов”. Адреса эти через лорда Кэстельри были представлены конгрессу.

В одном из них Оуэн говорит, что после многих лет, посвященных наблюдению и практической деятельности, он остается совершенно чужд всяких пристрастий или предрассудков по отношению к известной партии, секте, национальности или к известному общественному классу. Все люди родятся с одними и теми же общими свойствами, хотя потом, под влиянием обстоятельств и воспитания, научаются ненавидеть друг друга, вместо того чтобы жить в мире и братской любви. Он доказывает, что введение машин, увеличившее в двенадцать раз промышленную производительность Англии, для рабочего класса имело одно последствие – страшное увеличение бедности. Машина до того уменьшила ценность труда, что скоро уже значительная часть рабочего населения лишена будет возможности самого жалкого заработка для поддержания своего существования, и ей предстоит голодная смерть. Пролетариат усиливается с каждым годом, ему не помогут никакие частные меры. По поводу существовавшего в Англии налога для бедных Оуэн повторяет здесь уже ранее высказанное им мнение, что налог этот должен увеличиваться с каждым годом, так что общество будет поставлено перед необходимостью отнять у бедных значительную часть прежней помощи (предсказание это оправдалось потом). Единственный выход из такого положения: отказаться от поддержания громадных мануфактурных центров, служащих местом спекуляции и способствующих только полному обнищанию и развращению рабочих масс. Вместо них Оуэн предлагает развернуть в стране промышленно-земледельческие общины или колонии на основании тех начал, которые уже были выработаны им в его обширном докладе, представленном парламентскому комитету по вопросу о бедных.

Собравшиеся в Аахене монархи отнеслись весьма сочувственно[7] к записке Оуэна; но они были слишком заняты неотлагательными государственными вопросами и потому не могли войти в подробное рассмотрение его планов по облегчению участи рабочих. Тем не менее, многие из государственных сановников того времени были заинтересованы идеями Оуэна, и даже сам всемогущий Меттерних отозвался о нем с похвалою.

В конце 1818 года Роберт Оуэн возвратился в Англию, где перед ним открывался период новой борьбы. Времена наступали смутные… Луддитских бунтовщиков вешали десятками, а через несколько месяцев должна была произойти так называемая Манчестерская бойня.

ГЛАВА VIII. НАЧАЛО ВРАЖДЫ

Враждебное отношение к идеям Роберта Оуэна. – Причины его популярности. – Почему он не сохранил ее. – Петиция парламенту о рассмотрении планов Оуэна. – Парламентское заседание. – Первое изложение идеи о труде как единице обмена. – Новая петиция в парламент. – Оуэн – кандидат в члены палаты. – Вильям Аллен. – Оуэн покидает Нъю-Ланарк. – Авраам Комбе, последователь Оуэна. – Его Орбистонская колония. – Смерть Комбе и разрушение дела

По возвращении Роберта Оуэна в Англию для него начинается период борьбы, пришедший на смену тем успехам, какими он пользовался ранее. До тех пор его планы встречали поддержку высшей аристократии, отчасти духовенства и многих из представителей богатой буржуазии, в основании чего было чистое недоразумение.

Перед этим, как уже было сказано, бедствия и деморализация рабочих классов достигли своего апогея, между работниками господствовало чувство скрытого озлобления против хозяев, что отражалось на фабричной работе и вызывало опасения последних. Они смутно сознавали, что существующая эксплуатация труда может иметь печальный для них конец, и потому были рады приискать какое-нибудь средство, которое дало бы им возможность, не лишаясь своих барышей, сколько-то улучшить положение работника, сделавшееся теперь невыносимым. В Роберте Оуэне они видели человека, свободного от всяких замашек демагога, обращавшегося со своими реформаторскими планами к ним же, наконец, доказавшего на опыте их практичность, – человека, который мог, по-видимому, осуществить такую трудную задачу, чтобы и они получали хорошие барыши, и положение их рабочих сделалось более сносным. В этом заключалась причина того успеха, который вначале имели его проекты между капиталистами.

Высшая английская аристократия выказывала еще больше сочувствия идеям Оуэна. С начала периода великих изобретений она должна была вступить в антагонизм с быстро нарождавшейся богатой буржуазией. Опасаясь повторения в Англии французской революции, страшась даже малейших признаков якобинства, она вместе с правительством стремилась к подавлению в массах всяких идей о гражданских правах и самостоятельности и тем незаметно способствовала усилению представителей промышленности в ущерб благосостоянию рабочего населения страны. Последовало громадное развитие фабрик, масса сельского люда устремилась в города, фабриканты стали владельцами колоссальных богатств. Значение земельной аристократии стало падать, и новые коттон-лорды сделались опасными соперниками земельных лордов. В конце концов аристократия увидела, что призрака французской революции бояться нечего, и целым рядом стеснительных законов, направленных против развития гражданских свобод, торийское правительство постаралось принизить значение средних классов. Но было уже поздно, и торжество буржуазии завершилось реформою 1832 года, упрочившей ее значение в парламенте. В то время, когда получили известность идеи и нью-ланаркские реформы Оуэна, государственных людей и представителей аристократии уже занимал вопрос, как дисциплинировать массы и сделать их послушным орудием в своих руках, обеспечив им сносное существование. Их внимание было поэтому обращено на планы и опыты Оуэна, которые, как им казалось, могли без всякого переворота и при незначительных затратах привести к поставленной цели, а потому во всяком случае заслуживали быть испытанными. К тому же они не понимали и личности Оуэна. Они никак не могли допустить, чтобы в основании его деятельности лежало полное бескорыстие и самоотречение и чтобы для достижения благосостояния рабочих масс он потребовал серьезных жертв с их стороны.