Сверхдержава - Брайан Олдисс

Сэмми с неприязнью относился к большинству членов их сообщества. Он называл их узколобыми фанатиками. Одни — гомосексуалисты, другие встречались с француженками и плохо с ними обращались. Карим и сам с горечью сознавал это.

С помощью своего старшего друга он пробрался на грузовое судно, направлявшееся в английский порт Харидж.

Дальше он в подробностях поведал Эсме, как ехал в омерзительно грязных машинах, питался в отвратительных забегаловках, где ему приходилось жить и какое обращение терпеть — обо всём, что случалось с ним до того, как на него снизошло чудо любви. Карим с такой одержимостью пускался в описание подробностей, что это передавалось Эсме. Она словно губка впитывала его слова и чувствовала, как в ней возрождается духовность.

Карим осознал, что мусульмане, живущие в Англии, в основном заняты зарабатыванием денег, и вера снова угасла в нём. Потом он где-то услышал, что в Ирландии живётся намного лучше, и отправился в Дублин, где присоединился к интернациональной группе — отъявленным нарушителям правопорядка. И мужчины и женщины сильно пили. Они разрабатывали план убийства президента Евросоюза. Карим увидел в новостях фотографию Эсмы, открывшей ресторан на пике Эвереста, и в тот же день заметил её у входа в гостиницу «Килберкилти».

План её похищения был придуман мгновенно. Хотя Карим с трудом представлял, как поступить с пленницей. И вот теперь они находились в подвале полуразрушенного дома на побережье.

Потребовалось немало времени, чтобы описать все события его жизни. Эсма и Карим не обращали внимания на смену дней и ночей, сидя в своём подземелье. Девушка восприняла его историю как легенду о стойкости и противостоянии мировой тирании. Она призналась себе, что никогда не слышала ничего подобного. В её сознании хаотично перемешивались виды Тебриза, огромные мечети Стамбула, грузовики, подпрыгивающие на колдобинах балканских дорог, трясущиеся вагоны поездов, кухни Тулузы, окрестности Сорбонны, маленькая деревянная комнатушка и её хромой постоялец. Воображение опытного ресторатора позволило ей отведать вместе с Каримом тухлой рыбы, несвежего мяса, гнилых овощей, перезрелых фруктов, которые он, как паршивая собака, подбирал где придётся до того, как состоялась его знаменательная встреча с Эсмой, долгожданная радость.

Она поняла, что всей душой полюбила этого одинокого беспокойного человека. Чувство поразило её, как гром среди ясного неба.

И даже более того: таких сильных чувств она не испытывала даже к Виктору. Её душа болела за несчастного исламского парня. Ему нелегко пришлось в этой жизни, и он всегда был одинок.

Рассказ о смерти друга на австрийской сортировочной станции настолько взволновал его, что Эсма, стала гладить его по голове, чтобы успокоить. Карим прижался головой к её груди. Их физические желания вырвались на волю, словно тигр из клетки.

Без всяких сожалений она посвятила Кариму Шахарти свою жизнь. Пусть они жили в подвале, но были счастливы. Эсма перестала следить за собой. Ей нравилось чувствовать себя мятежной, обособленной, гонимой. Они были преданы друг другу навечно.

Лучшие пижамные штаны! Только в Гамбридже! Мы продаём их без верха, и если ваши мужья спят в панталонах, то не нужно тратить лишние деньги! А если они спят в рубашках — мы тоже можем продать их отдельно, Очень выгодная сделка!

«БЕЗУМЦЫ»: Очищение.

Людям нравятся экскременты. И они не смогут преодолеть это чувство, поскольку оно прививается даже не в детстве, а в стадии развития плода. Мы любим все наши отверстия как драгоценности, и всем приятны собственные выделения. Но — не чужие. Мы пердим и наслаждаемся вонью, испытывая тайное чувство вины или тайное удовлетворение. Находясь в теле матери, развивающийся плод впитывает и смакует его запахи, испражняясь во чреве. Целая собственная вселенная. Когда мы протискиваемся через матку, наши первые слабые движения умиляют родителей. Созерцая нашу грязь, они пытаются очиститься от своей.

Вольфганг Франкель производил съёмки эвакуации людей из опасных прибрежных зон Британских островов. Как всегда, в своём репертуаре. Этому верзиле нравилось перелетать на вертолёте с места на место. Собрав операторскую команду, он делал захватывающие сюжеты, основанные на уникальных, доселе невиданных событиях. От мыса Рат на Северо-западном побережье Шотландии до города Пензанс южного графства Корнуолл тысячи людей стремились покинуть западные берега до того, как их захлестнёт волна цунами. На машинах, сло-мо, в автобусах и на велосипедах, пешком. Деревенские жители запрягали лошадей в телеги.

Передвижение в темноте было рискованным. В плотном потоке машины часто врезались в следовавших впереди. Пострадавшие выпрыгивали из своих транспортных средств и нападали на водителей исправных автомобилей. На всех дорогах образовались пробки. Многие люди в отчаянном стремлении избежать цунами пытались ехать в обход, двигатели глохли на полях и торфяниках, машины застревали в канавах.

Полиция и дорожные службы были не способны контролировать этот безумный Исход.

Погода была холодной и беспощадной. Сквозь нависшие тучи изредка проглядывал молодой месяц. Шёл дождь, а на севере — снег с дождём.

В Ирландии погода была ничуть не лучше. Даже при менее интенсивном движении опасений хватало, поскольку западное побережье Ирландии, по словам комментатора, «привязано к скалам, подобно Андромеде, и находится на первой линии огневого рубежа».

— Условия ухудшаются, — крикнул пилот вертолёта Вольфгангу. — Видимость нулевая. Винты могут обледенеть.

— Ладно, давай вниз.

Франкель нервничал, но старался не показывать этого. Порывами ветра их кидало и бросало в воздушные ямы.

Пилот, хладнокровный молодой человек, не без сарказма спросил:

— И куда вниз?

Вольфганг повернулся к звукорежиссёру Джо и попросил показать на карте их координаты. Тот развернул влажную карту и ткнул в неё пальцем.

Они спустились к мосту Менай, соединяющий английский остров с материком. На мосту и под мостом движение было очень интенсивным. Хватало и тех, кто пытался вернуться на остров, чтобы спастись там точно так же, как другие стремятся сбежать оттуда.

Многие шли пешком, с трудом уворачиваясь от машин. Два автомобиля врезались в грузоподъёмный кран на мосту, совсем немного не доехав до континента. Небольшой полицейский вертолёт висел над ними угрожающе низко и освещал поисковыми огнями место происшествия, где работали другие полисмены.

— В нескольких километрах отсюда, на юго-юго-востоке, есть небольшая ферма, «Лэнисэм», с площадкой для вертолётов. Я хорошо её знаю! — громко крикнул Вольфганг.

— Где, чёрт побери?

— В Лэнисэме! Это деревня. Ферма.

— Далеко?

— Не больше двадцати километров. Сможем долететь?

— Попробуем. Если удастся побороть ветер, дождь и снег.

Они спускались всё ниже и уже могли разглядеть свет от фар машин, казавшихся бронированными насекомыми, ползущими по узкой извилистой дороге, ведущей из Кернарфона. Сквозь шум двигателя и вой ветра слышались гудки автомобилей.

Ураган кидал вертолёт из стороны в сторону. Они передвигались рывками. Внезапно оказавшись за границами дождевого фронта, компания вздохнула с нескрываемым облегчением. Вертолёт начал медленно кружить, освещая возвышенности и склоны.

— Вот она! Слева!

— Я уже стал подозревать, что ты всё выдумал.

Сделав ещё несколько кругов, вертолёт снизился и приземлился на площадку. Пилот спрыгнул на землю и стал обследовать машину, не обращая внимания на шквальный ветер.

— Вот это будет сюрприз! — сказал Вольфганг и вдруг засомневался в том, что здесь ему окажут тёплый приём. Если там Дэниел Поттс — ситуация усложняется. Что ж, не впервой!

Мужчины стащили шлемы и направились через иссушенное поле к выбеленному зданию — даче Дэниела и Лены Поттс. Вольфганг ориентировался неплохо: он когда-то тайно посещал этот отдалённый горный район. Опустив голову, быстро зашагал вперёд, оставив троих спутников позади.

Прошло два года, как их отношения с Леной прекратились. С тех пор они не виделись. На свадьбу Виктора и Эсмы Дэниел пришёл без жены. Вольфганг внезапно осознал, насколько была трудна её совместная жизнь с мужем, бесконечно боровшимся за свои религиозные убеждения. Дэниел никогда и ни в чём себе не отказывал и считал себя воплощением благородства.

Вольфганг выругался. Да кто он такой, чтобы обвинять других в самовлюблённости? Будто сам чем-то отличается.

Когда он подошёл к воротам фермы, ему стало немножко грустно. На будущий год стукнет сорок. Юбилей! Как летит время…

Жизнь — довольно забавная штука и, признаться, преподносит массу приятных сюрпризов. Но в то же время пуста…