Ты из прошлого (СИ) - Ивона Куш

Это ключ два раза провернулся в замочной скважине. Я отшатнулась от двери. Как раз вовремя, а то бы получила ей по самому носу.

— Это что такое?! — воскликнула, зло смотря на Сашку, который сейчас стоял на пороге и показывал мне свои пока еще ровные зубы. Точно сейчас так вмажу, что ему понадобится помощь стоматолога. — Волков! Повторяю еще раз, для особо непонятливых. Пошел вон отсюда! — выкрикивая это, я указывала ему рукой в ту сторону, где находился выход. Но вот Саша решил использовать его как вход…

Самым наглым образом переступил порог, закрыл за собой двери и… запер ее, чтоб его!

— Прости, Соня, но сегодня я никуда уходить не собираюсь, — сказал Сашка, смотря на меня серьезно и напряженно. — Во-первых, нам есть, что обсудить. А во-вторых, я собираюсь продолжить то, что начал сегодня утром.

— Разбивать дорогие моему сердцу духи? — съязвила я, делая шаг назад.

И как быть? Выгнать не получится. Полицию, если что, вызвать не успею. Сашка легко заберет у меня телефон. Да и бежать мне некуда. Поймает и…

А вот что «и», знать не хочу. Слова Волкова были понятны и ясны.

— А если я не хочу ничего продолжать? И говорить нам с тобой не о чем. Зачем ты пришел? Оставался бы с Полиной. Вам явно было о чем поговорить.

Последнее я сказала зря. Увы, поняла это поздно. Сашка все, разумеется, услышал, и сделал, чтоб его, правильные выводы.

— Да ты ревнуешь, Соня, — довольно проговорил, будто он кот какой, которому в миску свежую рыбу положили. — С чего бы это?

Говоря все это, он медленно, словно издеваясь, стал продвигаться в мою сторону. Я, само собой, пятилась назад, лишь бы сохранить дистанцию, которая была между нами.

— Прикоснешься ко мне, уничтожу, — пригрозила и ткнула в его сторону пальцем. Мало ли до него сразу не дойдет, к кому я сейчас обращаюсь. Вот упрямый баран!

— Что-то сегодня утром ты не спешила меня уничтожать, — с издевкой заметил Волков. — Скорее, наоборот. Тебе понравилось так же, как и мне. И я не собираюсь отступать.

— Волков, не смей!

Это было последнее, что я успела выкрикнуть перед тем, как Сашка таки сократил расстояние между нами, притянул к себе за талию и поцеловал. Снова, как и в прошлый раз, наплевав на то, что я по поводу всего этого думаю.

Попыталась отпихнуть его руками, но ничего не выходило. Он был сильнее меня. Тогда я просто взяла и укусила его за губу. Надеялась, что боль хотя бы немного его отрезвит. Куда уж там… Волков лишь тихо зашипел, прерывая поцелуй всего на пару секунд. А потом продолжил начатое. Я, впрочем, тоже. Если Волков думал, что я так легко сдамся, то он ошибался.

Я безуспешно пыталась его отпихнуть, ударить ногой хоть куда-нибудь. Еще лучше, покалечить. Чтобы навсегда отпало желание использовать грубую силу в отношении более слабых. Только вот я начинала уставать. И со временем мои брыкания становились более вялыми. И, само собой, не приносили Сашке особого вреда. Ему, кажется, вообще все нравилось. Иначе бы он не продолжал меня целовать. Причем, делал это жарко, ненасытно, но не грубо. Несмотря на то, что я не прекращала попытки высвободиться.

Он сам прервал поцелуй. Иначе у меня не было никаких шансов прекратить эту пытку. Я не собиралась подчиняться ему. Не хотела показывать свою слабость. И, надеюсь, у меня это получилось.

— Почему ты такая? — этот вопрос стал для меня неожиданностью. В смысле? Что он имеет ввиду? — Не знаю почему, но мне хочется к тебе прикасаться. Иногда даже сомневаюсь, та ли ты мелкая девчонка, которую я и за подругу-то считал с натяжкой.

Он сделал шаг назад, и мне стало чуть легче дышать.

— То есть? — с трудом взяв себя в руки, поинтересовалась. — И кем же я тогда для тебя была? Если не подругой.

Он смотрел мне в глаза и уже привычно кривил губы в усмешке. Издевается? Или проверяет реакцию? Так это опасно. Я не нежная барышня. Ударить могу.

— Назойливой мухой? — это прозвучало словно предположение. — Липучкой? Репейником? Какой вариант тебе нравится больше?

Он сунул руки в карманы джинсов, как бы давая понять, что если я на самом деле захочу его стукнуть, сопротивляться он не станет.

— Раз так, то какого черта ты тут забыл, — чуть ли не рыча от негодования, поинтересовалась. — Убирайся!

Бесполезно… Он так и продолжил стоять. Я же, пылая праведным гневом, сама подошла к нему и, уперев руки в мужскую грудь, попыталась пихнуть его в сторону двери. Разве непонятно, что своими словами он бесит меня еще больше?

Не сразу поняла, что попала в ловушку. Осознала это, когда руки Сашки оказались на моей талии.

— Хватит, — проговорила спокойно. Раз он грубых слов не понимает, тогда, может, так дойдет. — Что за игры, Волков? И это при живой-то девушке.

Если я хотела его пристыдить, то ничего не вышло. Плевать Саша хотел на мои слова. Вместо того, чтобы прислушаться ко мне и уйти, он наклонился и коснулся губами моей шеи. Это был запрещенный прием…

— Волков… Чтоб тебя… — выдохнула, а затем прикусила нижнюю губу, стараясь тем самым взять контроль над своими телом и разумом.

Получилось. А в следующую секунду, пока я окончательно не потеряла контроль, влепила Волкову пощечину. Он-то, видимо, уже подумал, что я сдалась. Что ж, не на ту напал.

Я рассчитывала на то, что Саша разозлится. И да, таки уйдет, оставив меня, наконец, в покое. Но… Я все-таки плохо его знала. Потому как отпускать меня не собирались. Наоборот, снова прижали к себе тесно, нашли мои губы и вновь поцеловали. И я уже в который раз попыталась отпихнуть его от себя. Хотя можно было уже понять, что дело это бесполезное.

— Наивная, — прерывая поцелуй на пару секунд, проговорил Саша и снова нашел мои губы.

Я устала сопротивляться. Думала, что мне хватит сил, чтобы хоть как-то показать Волкову, что я против подобного, но оказалось, что их у меня почти не осталось.

А сейчас я потратила последние крохи. Поэтому позволила Саше продолжить пытку. Его руки заскользили по спине, забрались под тонкую ткань рубашки… Но когда он стал поднимать их выше, намереваясь коснуться груди, выдержать уже не смогла.

— Хватит… — таки оторвалась от его губ и произнесла тихо. — Зачем ты это делаешь?

— Не понимаешь? — отвечать прямо мне никто не собирался. — Я хочу тебя. Это очевидно.

— Этого мало, — возразила, чувствуя внутри горечь, которая противным комом застряла в горле.

Он