Зона магов - Ник Перумов

Р-раз... два... три! Юноша выпустил рукоять кинжала. Ветер упруго свистнул в ушах, и в тот же миг Твердислав мягко, словно кошка, упал на черно-фиолетовую площадку. Упругая плоть “гриба” прогнулась, гася удар; миг спустя края площадки начали сходиться, явно намереваясь сдавить непрошенного гостя. Оставалось только бежать, и Твердислав побежал. Низкий коридор спиралью вел куда-то вниз; несколько раз к нему примыкали ходы поменьше, настолько низкие, что Твердислав не стал даже и заглядывать вниз. Стены содрогались, юноша не мог избавиться от ощущения, что они вот-вот сойдутся, расплющив его в лепешку.

Бежать! Мчаться под уклон было легко, ветер пел в ушах, казалось минула уже целая вечность, как он, Твердислав, очутился в этих коридорах; остановился он лишь с разгону вылтев на круглую и плоскую не то площадку, не то поляну, где сходилось сразу четыре ведущих сверху туннеля. Здесь, казалось, было поспокойнее. Стены не дрожали, под ногами не пружинило; Твердислав перевел дыхание. Что это может быть? И впрямь хищник - или хитроумная ловушка, устроенная мудрецами, чтобы избавиться от докучливых просителей?

Великий Дух, но я-то не проситель, подумал Твердислав. Мне вообще ничего не надо от здешней публики, никаких чудес, только спросить, где здесь источник Силы, я не хочу сражаться с вашими Жрущими лесами и Смертными тучами, я хочу выбраться отсюда, и больше ничего! Однако стоя на месте, вперед не продвинешься. Твердислав обнажил меч и крадучись двинулся вперед - наугад, потому что все четыре коридора представлялись совершенно одинаковыми. Три вели вниз, один, из которого он выбежал - вверх.

По-прежнему мягко и бестревожно светились стены. Свет пробивался из глубоких расшелин между фиолетовыми наплывами на стеных коридора. Как и везде в этом городе, не было видно никаких следов вмешательства человеческих рук.

- Эге-гей! Исайя! Кео! Исайя! - Никакого ответа. Мягкие стены коридора гасили эхо, не слышалось даже отзвуков.

Еще одно испытание, да, о Всеотец? - подумал Твердислав, невольно обращаясь к единственному собеседнику, который всегда с тобой, где бы ты ни был - Великому Духу. Одиночество и неизвестность, темнота, где таятся пожиратели души и плоти, с которыми может справиться только Твоя сила... “И не только его”, сказал мягкий голос. Уже знакомый голос - Твердислав слышал его еще там, в Жрущем Лесу.

Твердислав замер, не успев коснуться ногой пола, словно почуяв ловушку. Что говорил Исайя по поводу врага? Или мне все это просто мерещится? Если не мерещится, то должно последовать продолжение...

Он стоял довольно долго, пока от неподвижности не занемели ноги. Тишина. Мертвая тишина. Ни слова больше. Значит, почудилось?..

Твердислав двинулся дальше. Интересно, куда провалились Исайя с мальчиком? Крови наверху как будто бы не было, значит, оставалась надежда, что им удалось уцелеть и что они, подобно Твердиславу, бредут сейчас где-то по этим нескончаемым кишкам исполинского “гриба” и тоже, подобно ему, Твердиславу, пытаются понять - что все это значит, зачем это, для чего?.. Диковинный мир, засушливый мир, где, тем не менее, растут исполинские грибы - а уж кому, как не выросшему среди лесов Твердиславу знать, что засуха и грибы - две вещи несовместые!.. Или этот дом “мудрецов”. Тоже сплошные загадки. Не хочешь никого впускать - сделай крепкую дверь. Если хочешь кого-то поймать и устраиваешь ловушку - для чего все эти лабиринты? Непохоже было, что эти коридоры хоть для чего-то использовались; они походили на “кишки”, но именно что походили, не больше - стены сухие и твердые, отнюдь не приспособленные для “переваривания”. Не покидало странное ощущение какой-то невсамделишности всех этих приключений тела. Плен, Смертная туча, освобождение, Жрущий лес, странный город, драка в таверне... перед Твердиславом словно падали разноцветные детские кубики, какие он сам, случалось, мастерил в клане для самых маленьких. Выпадавшие рисунки что-то обозначали, его словно бы вели к некоему решению, подталкивали, точно нерадивого ученика: “как, и теперь еще не догадался?..”

От злости он даже топнул ногой. А что, если все это - ненастоящее? Он преодолевает трудности и опсаности, бьется, как он считает, насмерть... А кто-то в это время хихикает в кулак, надлюдая за его метаниями?.. Эти рассуждения могли довести до безумия. Еще чуть-чуть - и весь мир вокруг тебя начинает представляться огромным театром абсурда, где ты - единственный актер.

Что там говорил Исайя? Не прибегать к Силе, кроме как в самом крайнем случае? Но разве сейчас не такой вот крайний случай? Они потеряли друг друга, затеряны в глубине этой исполинской живой глыбы, точно черви, ползут по ее внутренностям - разве не пришла пора воззвать к Всеотцу, Дарителю Дорог, самому верному помощнику заблудившихся? Твердислав решительно остановился. Тот магический арсенал, которым пользовались мальчишки кланов и сам вождь не был особенно богат; на охоте в ход шли копья и стрелы, а когда приходилос драться, рядом с парнями всегда вставали ворожеи. И это было правильно - но сейчас обернулось слабостью. Тем не менее Твердислав решил рискнуть. Терять, похоже, было уже нечего - бродить по этим переходам можно очень долго, а мешок со всеми припасами сорвался вниз вместе с мальчишкой Кео. Если что плохое и может случиться - пусть уж случается здесь и сейчас. Может быть, хоть так удастся досадить этим проклятым мудрецам.

Слово, мысль, побуждение и жест. Четыре компонента магии. Твердислав попытался как можно лучше представить себе молнию, мимоходо вновь пожалев, что рядом нет Джей. Несмотря на все совершенное ею, настоящая ненависть к ней так и не пришла. Сухие факты не горячили кровь, не заставляли ее судорожно пульсировать в висках. И, наверное, встреть он ее сейчас - ничего бы не сделал... даже несмотря на сожженную планету кланов. Молния! Оружие ворожей, не воинов. Твердислав всего пару раз пользовался этим заклятьем, да и то не в бою, а скорее пробуя свои силы. Но на сей раз он намеревался ударить всерьез. Выбрав участок стены, поднял перед лицом скрещенные руки, зажмурился, глубоко вздохнул - мимоходом подумав, что рыжая соплячка Гилви уже успела бы всадить в эту несчастню стену целую дюжину огненных лент - и шепотом (для верности) произнес необходимую формулу.

Что-то зашипело. Между расставленных пальцкв заметались голубые искорки, складываясь в какой-то легкомысленно-веселый хоровод; на миг появилось и тотчас рассыпалось чье-то полузнакомое молодое лицо, девушки, но вот где Твердислав ее видел, он вспомнить уже не смог. Может, у Середичей, а, может, когда последний раз торговались за угодья с Петером?.. Поплясав, огоньки угасли. По стене напротив Твердислава расплывалось широкое пятно инея. Далеко выдававшийся черно-фиолетовый гребень легко отломился - мороз сделал гибкое и упругое хрупким.