Адмиралы Бутаковы — флотская слава России - Врубель Владимир Абович

Из Греции мичман написал родителям о своих недавних турецких впечатлениях. Открытие того, что Стамбул — город контрастов, принадлежит вовсе не герою кинофильма «Бриллиантовая рука», а Григорию Бутакову: «.. любовался неописано прелестным видом Стамбула со стороны пролива, и видел, как гнусен он внутри, где подле часового мастера или модного магазина, режут баранов или продают рыбу пеламиду. Получал толчки от встречного и поперечного, потому что в этих узких улицах глупый турок идёт, и не дует себе в ус». Поразил моряка и вид турецких фрегатов, на которых «по грот-штагу (снасть стоячего такелажа. — Примеч.. авт.) развешена баранина, чтоб с неё стекала кровь». По переписке чувствуется, что Григорию Ивановичу были свойственны ироничность и чувство юмора Вот, например, как он описывает встречу с русским посланником: «Когда мы вышли из карантина, к нам приезжал наш посланник, и капитан представлял нас ему, сказавши обо мне, что я “сын Ивана Николаевича Бутакова, если изволите помнить, ваше превосходительство”, и Катакази сказал — “А”, а консул Попергопуло сказал: “А, Ивана Николаевича?!”».

За время заграничного плавания на шхуне побывали многие иностранные посланники, команда утомилась салютовать им из орудий. Английский посол в Турции, сам бывший моряк, не преминул подпустить шпильку, заметив, что шхуна отделана с такой исключительной роскошью, что на потраченные деньги в Англии можно построить линейный корабль. Молодой офицер старался рассеять сомнения, возникшие в его душе, и, описывая этот эпизод родителям, сослался на авторитет Лазарева: «Михаил Петрович говорил, что шхуна стоит 80 тысяч, только на кораблях белую полоску красят извёсткой, и всякое утро поправляют её, и потому они из зависти говорят, что это лишнее. Англичане щеголяют только скоростью маневров, тогда как русские щеголяют и отделкою самого судна, и быстротою действия. Да здравствует Российский флот и Россия!» Больше подобный пафос в его письмах мне ни разу не встретился. Служба на шхуне в Средиземном море после пребывания на Абхазской эскадре казалась раем. Всё-таки иногда неплохо быть сыном вице-адмирала, который по воскресеньям обедает в доме главного командира Черноморского флота и портов. «Ласточка» выполняла различные поручения русского посольства в Греции. К Греции в отечестве всегда было особое отношение.

В России не забывали, что христианство и многие его традиции пришли от греков. Первыми просветителями славян были также греки, братья Кирилл и Мефодий. Но вся эта историческая лирика использовалась для маскировки главного — стремления правителей России обосноваться в Средиземном море, чему мешало владение турками проливами. Ясно, ради чего христианской Греции придавалось такое большое значение в русской внешней политике. Царское правительство много потрудилось, способствуя созданию в девятнадцатом веке греческого государства Первым его правителем стал граф Иоаннис Каподистрия, бывший статс-секретарь и фактически некоторое время министр иностранных дел России. Не приходится удивляться, что его политика было пророссийской. Но в Греции переплелись интересы многих держав. Каподистрия убили, после чего между Россией, Турцией, Англией и Францией началась борьба за влияние на греческое правительство. Конечно, Григорий Иванович, по молодости лет и незначительности своего служебного положения, был далёк от высокой политики, другие вещи, более земные, занимали его ум.

Плавание по Средиземному морю казалось необременительным: тёплый климат, мирный характер поручений, который выполняла шхуна. Это позволило Бутакову приобрести морской опыт в благоприятных условиях, практиковаться в иностранных языках, расширять свой кругозор, посещая старинные средиземноморские города и знакомясь с культурой и историей различных стран. С профессиональной точки зрения много дали встречи с иностранными моряками и осмотр их судов. Внимательный глаз всегда ведь увидит что-нибудь полезное. После заграничного плавания Григорий Иванович получил назначение командиром тендера «Поспешный». Это было одномачтовое посыльное и разведывательное маленькое судно. Но суть не в размерах, а в должности. Бутаков стал командиром судна, и это стало первой существенной ступенькой в продвижении по службе.

Плавание на тендере вдохновило его на написание своей первой статьи для «Морского сборника». Она называлась «Несколько слов о тендерах и управлении ими». Ему было на кого равняться в литературном творчестве, но подписаться своим именем он не решился. По статье чувствуется, что молодой офицер ещё полон романтики: «…тендер должен быть боек, ловок и легок, как мысль: вечно готовый пуститься к указанной цели, обреченный на всегдашнюю деятельность, даже в минуты отдыха в море он обязан быть настороже и по первому знаку вспорхнуть, как птица! …тендер выходит на рейд, но не для того, чтобы красоваться, как яхта, или ожидать посетителей, не стоять ради эффекта (его могут даже и не заметить), — а для того, чтобы быть готовым ежеминутно сорваться с цепи и лететь, куда толкнет его воля начальника Едва успела команда тендера оправиться, как уже зловещие вымпелы летят к клотику флагмана. Подвижный командир тендера несется к кораблю начальника — и неожиданно получает приказание: перебросить пару слов на какие-нибудь сотню миль!»

Его приятель Иван Алексеевич Шестаков также был назначен командиром тендера «Скорый». Двум молодым командиром адмирал Лазарев дал очень важное поручение. Точные записи и промеры на Чёрном и Азовском морях производились с 1825 по 1836 год под руководством капитана 1-го ранга Егора Павловича Манганари. На основании его трудов издали атласы этих морей. В 1845–1848 годах, по договорённости с турками, Манганари производил опись турецких берегов. Оставалась ещё недостаточно обследованным побережье Чёрного моря от Босфора до Дуная. Вот эту задачу Лазарев и возложил на двух молодых командиров, Бутакова и Шестакова. Замечу попутно, что некоторым историкам, которым то ли хотелось возвеличить роль Бутакова и Шестакова в области гидрографии, то ли фамилия основного исследователя не понравилась, зачем-то написали о Манганари в уничижительном тоне. Между тем это был очень достойный и знающий офицер, смелый моряк, к которому, по воспоминаниям, хорошо относились сослуживцы. Можно не сомневаться, что немалое значение при выборе кандидатов для такой почётной миссии сыграли дружеские отношения Лазарева с их отцами. Оба офицера прекрасно понимали, насколько дальнейшее продвижение по службе каждого из них зависит от того, как будет выполнено столь ответственное поручение. Бутаков и Шестаков начали с изучения, как бы сейчас сказали, нормативной документации.

В Морском корпусе, конечно, давали понятия, как производить опись. Но для выполнения такого задания общими понятиями не обойтись, требовалось влезать в подробности и детали. Влезли. Подготовка и консультации заняли немало времени. Из архивных документов не видно, чтобы Лазарев ограничил их жёсткими сроками. Оба командира не горели желанием поскорее отрапортовать начальству о выполнении задания. Во-первых, не забывали старинную мудрость: все забудут, что ты быстро сделал работу. Но если она будет выполнена плохо, то это запомнится надолго. А, во-вторых, в этом поручении имелась и приятная сторона — их никто не дёргал с неожиданными заданиями. Они сами планировали свою работу.

Пока другие утюжили море у кавказских берегов, занимаясь обеспечением боевых действий войск, Бутаков и Шестаков неторопливо выполняли гидрографические работы, на что у них ушли три года, срок для человеческой жизни немалый. Неторопливо шла переписка с министерством иностранных дел, ведь не полезешь в чужие воды без разрешения, поэтому командиры тендеров описывали родные берега. Турки наконец не только дали согласие на ведение описи в своих территориальных водах, но и выделили в помощь два военных брига Их командиры попутно присматривали за русскими. Большую часть работы пришлось выполнять Бутакову, потому что у Шестакова всё время происходили какие-то неприятности: то тендер на мель посадил, то лечиться на воды поехал, потом продолжал курс лечения в Константинополе В 1847 году Бутаков получил за отличие по службе орден Св. Анны 3-й степени.