Адмиралы Бутаковы — флотская слава России - Врубель Владимир Абович

Получив от корпусного командира эти сведения, Лазарев приказал командиру Абхазской эскадры контр-адмиралу Захарьину не допустить шхуну к берегу, соблюдая при этом правила, указанные в секретной инструкции. В сентябре того же года Лазарев передал Захарьину сведения о месте нахождения двух турецких судов и инструкцию, как их внезапно захватить. В конце секретного письма есть приписка: «Поимка этих судов тем важнее, что, по слухам от лазутчиков, на них находятся русские пленные, которых везут в Синоп». Когда требовалось принимать срочные меры по перехвату контрабандистов, начальник штаба корпуса обращался непосредственно к командиру отряда Абхазской эскадры, ответственного за соответствующий участок побережья, минуя командование флота. В одном из таких сообщений, полученных в 1838 году контр-адмиралом Захарьиным, говорится: «Преданный нам черкес сообщил, что горцы ожидают прибытия в самом скором времени турецких судов с солью, свинцом и порохом между фортами Александрия и Туапсе поблизости от аула Вардана или Субаша».

Позлее к упомянутым выше ведомствам подключилось ещё одно — Третье отделение собственной его императорского величества канцелярии. Сотрудники этого ведомства, помимо ведения политического сыска, занимались выявлением агентуры других государств и эмиссаров польских эмигрантских центров. Информация, добытая жандармами, сообщалась только высшему командованию армии и флота. Наиболее успешно русские войска могли продвигаться не по горам, где не было дорог, только тропы, а вдоль побережья, получая с моря снабжение всем необходимым. В год выпуска Григория Бутакова завершалось создание непрерывной цепи укреплений, получивших название Черноморская береговая линия. Вдоль побережья, чаще всего в местах, удобных для выгрузки контрабандных товаров, там, где в море впадали реки, русские войска строили форты и укреплённые посты. Забегая вперёд, скажу, что во время Крымской войны эта линия была ликвидирована самими русскими, потому что, после того как Черноморский флот оказался запертым в Севастополе, обеспечивать её снабжение стало невозможно.

Результат блокады побережья не замедлил сказаться. Суда Абхазской флотилии стали массово перехватывать турецких и английских контрабандистов. В январе 1838 года попался большой английский торговый бриг «Цезарь». Иногда, задержав, англичан вскоре отпускали, не желая ненужного дипломатического шума, какой поднялся, например, при аресте шхуны «Виксен», но хорошо давали понять, что второй раз лучше не встречаться. «Виксен», кстати, владельцам не вернули, а команду выпроводили за пределы империи. С турецкими контрабандистами поступали вообще без всяких дипломатических церемоний: их суда либо конфисковывали, если они были неплохо построены и годились для вспомогательной службы, либо уничтожали огнём артиллерии. В 1838 году царь приказал занять всё Черноморское побережье Кавказа, для чего понадобилось высадить десанты. За два года Черноморский флот осуществил восемь больших десантов, оборудовал временные пристани в построенных сухопутными войсками укреплениях, жизненно необходимые для перевозки грузов с транспортов. Но не стоит завидовать офицерам и солдатам, которые несли службу там, где сейчас расположены черноморские курорты. Кормили в гарнизонах ещё хуже, чем на кораблях. Люди жили в постоянном напряжении, окружённые внимательными и беспощадными врагами, выжидавшими только удобный момент для нападения. Вооружение укреплений составляли допотопные тульские кремнёвые ружья и чугунные пушки изготовления 1813 года, с гнилыми лафетами, которые рассыпались после нескольких выстрелов. Командовавший войсками Раевский по этому поводу писал военному министру один рапорт за другим, но они оставались без ответа.

В довершение всех бед людей изнуряли болезни, особенно малярия. О том, чтобы привезти с собой семьи, на первых порах не могло быть и речи, потому что нередко случалось, что гарнизон поста или форта полностью вырезали, не оставляя никого в живых. Прибыв к месту высадки войск, к устью реки Туапсе, Лазарев отправил на казачьей лошади своего нового флаг-офицера с секретными документами к начальнику Черноморской береговой линии генерал-майору Николаю Николаевичу Раевскому, которого историки часто путают с отцом, героем Отечественной войны 1812 года. Морской и армейский начальник прекрасно сработались, флот оказывал большую помощь войскам Раевского.

Ещё до подхода армейцев огнём артиллерии линейного корабля «Екатерина II» уничтожили все укрепления горцев в долине. Благодаря этому войска Раевского вступили в неё без потерь. Когда высаживали с кораблей десант на мыс, стрельбу из орудий пришлось прекратить, чтобы не перебить своих. Отряды местных жителей приободрились и стали оказывать отчаянное сопротивление. Однако его подавил десант, высадкой которого командовал капитан-лейтенант Владимир Алексеевич Корнилов. Бутакову Лазарев приказал принять участие в десанте, после чего поступить в распоряжение командира тендера «Луч». В десанте состоялось первое знакомство Бутакова и Корнилова. Несмотря на большое численное превосходство и поддержку корабельной артиллерии, русским войскам пришлось ещё трое суток, 12, 13 и 14 мая 1838 года, вести упорные бои с горцами, выбивая их из родного селения. С такими упорными защитниками поступали жестоко — их селения сжигали и ровняли с землёй.

На месте захваченной территории принялись немедленно строить укрепление, получившее название Вельяминовского, в честь скончавшегося в марте генерал-лейтенанта Алексея Александровича Вельяминова, предшественника Раевского. Для строительства использовали камни и дерево из разрушенных домов. Долину реки Туапсе назвали в честь корабля Екатерининской. Там Бутакову довелось принять боевое крещение. По собственному признанию Григория Ивановича, никаких особых подвигов он не совершил, но и не трусил в бою.

Позже за участие в сражении мичмана вполне заслуженно наградили орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». Должен сказать, что царское правительство на награды никогда не скупилось. Тендером «Луч», куда Бутакова направил служить Лазарев, командовал лихой моряк, выходец из старинного дворянского рода, лейтенант Александр Иванович Панфилов. Он принял адмиральского протеже без всякого восторга. По отзывам людей, знавших тогда обоих, командира тендера раздражал казавшийся вялым мичман с тонким, почти детским голоском (напомню, что Григорию было в ту пору лишь семнадцать лет), и он за глаза говорил о Бутакове, что ничего путного из этого юнца не получится. Однако вскоре произошло событие, заставившее лейтенанта резко изменить своё мнение. В ночь с 30 на 31 мая внезапно разразился сильнейший шторм, который более правильно было бы назвать ураганом. «Луч» стоял на якоре, на рейде Туапсе, в числе других тринадцати судов. Ветер, обрушившийся с юго-запада, был такой силы, что якоря не могли сдержать его напора, все суда понесло к берегу, и в конце концов ветер и волны выбросили их на мели или на камни.

Примерно в четыре часа утра стало прижимать к берегу и тендер. Командир, чтобы облегчить судно и подальше выброситься на берег, приказал отправить за борт всю артиллерию. Волны подхватили тендер и вышвырнули на берег, покрытый галькой и камнями. Сначала морякам здорово повезло — судно повернуло палубой к берегу, и волны обрушивались на корпус тендера. Но эта радость длилась недолго. Накатившая огромная волна развернула его палубой в сторону моря. Теперь волны совершенно залили «Луч». В современных справочных материалах о волнении на Чёрном море все авторы сходятся на том, что высота волн при сильных ветрах достигает 10 и даже более метров. Шкалу, по которой определяется волнение, разработал в 1806 году английский адмирал Бофорт. Толковый англичанин хорошо потрудился: даже спустя полтора с лишним столетия этой шкалой пользовалась комиссия, членом которой состоял автор, участник отработки подводного старта баллистической ракеты. Но каким именно было по шкале Бофорта волнение в ту ночь, с 30 на 31 мая 1838 года, одному богу известно. Командир приказал команде спасаться, самостоятельно выбираясь на берег.