Тайный монах - Валерий Макеев

— Блин. Я так вижу, что пока я языком не начну лакать воду возле унитаза, ты не заметишь, что он у нас уже третий год как протекает. Скоро уже стекло у этой баночки, которую я подставляю под унитаз, рас-со-сёт-ся, — почему-то смакуя свои филологические способности в разбивании слов на слоги, а может быть, издеваясь надо мной, выговорила жена и, наконец, решила добить:

— Ну что ты стоишь, как деревяный?

Голова у меня работает что надо, но иногда сначала брякаю, а уж потом обдумываю. Может, поэтому я считаю себя мастером экспромта.

— Деревянный, как и стеклянный — это иск-лю-че-ни-я. И пишутся с двумя «эн», — перебил я Люську, показав свои школьные познания в произношении слогов.

Жена застыла с широко растопыренными глазами — наверно задумалась: «К чему он это выдал?».

Я же думать с утра практически не мог и выдал первое, что пришло в голову. Почему-то это оказалось никогда ранее не востребованное памятью правило. Точнее, исключение из правила. Хотя по «русскому» у меня всегда был твёрдый трояк, но сейчас всё сложилось и сказалось от души. Это — с одной стороны, а с другой — я выиграл драгоценные секунды, чтобы смотаться из квартиры на паузе глубокого вдоха жены, и, схватив, про всякий случай, зонт с вешалки. С жестом истинного артиста, я театрально шагнул прочь за пределы моего оскорблённого достоинства по направлению к лифту, который как раз вовремя остановился на нашем этаже.

Щелчок замка с глубокого размаха захлопываемой мною двери и нажатие кнопки вызова лифта разделили десятые доли секунды. Наверное, я установил мировой рекорд в покорении этой, к сожалению, не олимпийской дистанции. Пока Люська сообразила-таки выпустить пар из своих непомерно раздутых щёк, шагнуть к двери, повернуть замок, открыть дверь и ступить за порог, чтобы прокричать мне вслед, ясное дело, что-то обидно-хамское, я уже был на середине пути к спасительному выходу из подъезда. Не теряя времени, я стал набирать на своей мобилке под Люськиным номером всё, что сейчас о ней думаю. Выражение это, по очевидным причинам, оказалось кратким, но очень ёмким. Перегнуться через перила лестничной площадки и покричать мне вслед что-то гневное Люське не позволило её высшее университетское образование.

— Да, милая, — подобно популярному мультяшному персонажу коту Леопольду, мурлыкнул я в трубку, нажав зелёную кнопочку рядом со светящимся экраном с надписью «Сука».

— Милый, а у нас гости.

«Yes! Сработало. Сработало! Надо же, как она меня величает. Великое дело — смыться на паузе!».

— Да? И кто же? — слава Богу, всё забыто и, несмотря на пору глубокой осени, мы мурлычем как мартовские котики.

— Кто-кто?! Конь в пальто! Ученик железного Феликса с супругой, — в трубке раздался дружный акапелльный смех явно спетого коллектива с участием классического тенорка Владьки, которому давеча, даже не верится, я хотел заехать в ухо (и за что?), и меццо-сопрано (я о таком слышал) моей дорогой кумы Лидки. — Дэ-эк, я ж лечу! — не требуя никаких излишних приглашений, отрапортовал я.

— Владь, ну ты скажи, что за цирк с этим беззубым конём? — после традиционного кухонного застолья допытывался я во время «перекура» на балконе у своего кума Владьки.

— Ну, ты даёшь! Какой же он беззубый? У Семёныча один зуб есть, — на полном серьёзе чего-то вдруг возмутился Владька.

Мне показалось, что я вмиг протрезвел.

Совершенно ошалевшими глазами я очень внимательно вылупился на Владьку так, что у него должны были пойти по коже мурашки.

— И где? — медленно выдавил я из себя так мучавший меня сегодня вопрос.

— Вот здесь! Э! — Владька приподнял указанным пальцем губу и ткнул себя в правую верхнюю часть раскрытого рта.

— Ну да! — казалось, мне только что открылась тайна Лох-несского чудовища.

Больше сказать было нечего.

Где-то из глубины начало подкрадываться чувство стыда. «Вот так ни за что, ни про что чуть друга не потерял».

Но что-то же меня там так разозлило…

— Владь, а чё это он сказал на меня «наш человек»? Это что, он меня типа завербовал?

Владька о своей работе ни на кухне, ни на балконе не говорил никогда. Немудрено, что на этот раз он совершенно официально выдал:

— Не думаю. Скорее всего, ты что-то не так понял или не расслышал. Но я всё выясню и сообщу.

— Не пора ли «шлифонуть» коньячком? — сошёл я с темы, совершенно не желая портить вечер.

Семёныч числился в управлении инструктором по психологической подготовке личного состава. Руководство его не перегружало, и «инструктаж» личного состава управления СБУ сводился к аутогенным тренировкам типа «производственной гимнастики». Но раз эдак в тысячу круче.

Помните, как Штирлиц в «Семнадцати мгновениях весны» уснул возле моста неподалёку от Берлина на фоне мелькнувшего в кадре сто тридцатого ЗИЛа семидесятых годов выпуска? Уснул ровно на тридцать минут. Чтоб полностью восстановив за это время свои силы, продолжить тернистый путь.

В расписании занятий у Семёныча это достигалось с помощью упражнений по регуляции функции сна. Поскольку аутогенная тренировка позволяет научиться быстро засыпать и легко пробуждаться в заданное время, она оказалась полезной руководящему составу, нередко страдающему бессонницей из-за занятий не только разведкой и контрразведкой, а и политикой, экономикой и банальным криминалом. Пригодилось это и прапорам, которые дежурили сравнительно короткими периодами, часто сменяя друг друга; а также операторам пультов управления, и работникам службы наружного наблюдения.

Семёныч обучал возможностям релаксации и восстановлению жизненных сил. Причем, делать упражнения можно было независимо от того, где ты в данный момент находишься. Когда на одном из первых занятий Семёныч сказал, что сейчас будем осваивать позу кучера, по аудитории пробежал бодрящий снежок. Оперативники — ребята молодые, и термин «поза» ассоциировался у них исключительно с камасутрой. Но оказалось, что в позиции сидя, когда голова слегка наклонена вперёд, кисти и локти лежат свободно на передней поверхности бёдер, а ноги удобно расставлены, тело оптимально подготовлено к релаксации. И где бы вы не находились, если вы к этому готовы и окружающая обстановка вас не смущает, можете спокойно уснуть или погрузиться в транс на полчасика, чтоб затем, в заданное время, проснуться.

Кроме общих занятий в аудиториях до тридцати человек, Семёныч проводил занятия и в мини-спецгруппах. Так бойцов специального отряда управления требовалось сделать бесстрашными. Кощеюшка-бессмертный к термину «бесстрашие» подходил исключительно с определения медицинской симптоматики. Зная, что по определению одним из соматических компонентов эмоции страха является мышечное напряжение, Семёныч, словно фельдшер воинской части, от всех болезней приписывающий «зелёнку», для устранения симптомов эмоций страха приписывал и проводил занятия по релаксации. А уж она, следуя принимаемой им медицинской теории, устраняла мышечные напряжения, а вместе с тем вела к устранению чувства страха.

Впрочем, нельзя сказать, что теорию и практику Семёныча все воспринимали «на ура!». Тот же Селютин (с челюстью Шварценеггера) страха не чувствовал практически никогда. Но для уверенности, ещё со времён своей срочной службы в диверсионно-разведывательном спецподразделении, принимал выдаваемые перед полевыми выходами «таблетки бодрости». Чё это за фигня такая, он не знал, но вставляло нормально. Правда, после завершения экстремальных нагрузок приходилось ловить крутой отходняк.

Не особо доверял этим «экстрасенсам», как он именовал Семёныча и ему подобных, 55-летний начальник регионального управления Александр Дмитриевич.

— Всё-таки, традиционная медицина для нашего человека как бы более надёжная. Как ты думаешь? — обращался он к кандидату медицинских наук, руководителю специальной лаборатории управления Виталию Ивановичу.

— Видите ли, сегодня во всём мире обозначился возросший интерес к различным средствам, призванным увеличить ресурсы человеческого мозга. Для достижения вожделённой цели — повышения в кратчайшие сроки «мощностей мозга» — сегодня предлагается множество подходов — от гипноза, медитации, интенсивного психотренинга и других психологических методик, до средств криминальной психохимии (различного рода «расширители сознания», включая галлюциногены и наркотические вещества), а также последние достижения официальной психофармакологии.

Александру Дмитриевичу от этой мути вдруг стало как-то не по себе.

— Иваныч, у тебя цитрамончика при себе нет? — взмолился генерал.

Завлабораторией субординацию чтил и бдил, и, словно какой чародей, неведомо откуда извлёк таблетку. Бросив её на донышко стакана, залил водой из графина. Поверхность воды начала наполняться пузырьками.