Шепот в темноте - Энн Мэйбери

— Холст цел. — Ливи внимательно осмотрела картину и прощупала ее поверхность. — Можно наложить еще несколько мазков на эти места.

Адриана поднялась во весь рост. Она была немного выше Ливи и сейчас смотрела на нее сверху вниз.

— Если бы ты не подошла вовремя, я бы изрезала ее на куски. Ты представляешь себе?

— И очень глупо сделала бы.

— Поэтому хочу поблагодарить тебя за то, что ты спасла мою картину, — уже спокойным голосом продолжила Адриана. — В следующем году я возьму ее в Лондон — там есть настоящие эксперты — и представлю для выставки в Королевскую Академию. Я заставлю этих дураков в Линчестере взять обратно свои слова! Я отомщу им!

— Давай присядем и выкурим по сигарете, — мягко произнесла Ливи.

Адриана бросила на нее затуманенный взгляд. Она еще находилась в том зале, где проходил конкурс, потрясенная тем, что ее картину отвергли. Потом она провела рукой по лбу и взяла себя в руки.

— Извини меня за эту сцену! В гневе я впадаю в крайности.

— Ничего страшного, — утешила ее Ливи, — если после такой вспышки ты чувствуешь себя лучше.

— Гораздо! — Адриана медленно улыбнулась. — А теперь давай покурим! Мне это просто необходимо.

Они уселись за кофейным столиком друг против друга. Адриана достала коробку с турецкими сигаретами, которые предпочитала всем остальным сортам. Она уже успокоилась и, откинувшись в кресле так, что ее светлые волосы сливались с бронзовым шелком обивки, заметила:

— Сегодня ты прекрасно выглядишь!

— Я была на заседании совета директоров.

— Ну конечно, оно же было назначено на сегодня! И каково это — чувствовать, что твое слово значит так много?

— Но оно ничего не значит! Да я и не хочу этого. Я хочу только одного: быть уверенной в том, что все идет так, как это было при Клайве.

— А разве что-то не так?

— Не знаю. — Ливи снова забеспокоилась. — Я не хочу, чтобы что-то менялось, чтобы дело приходило в упадок и увольняли рабочих.

— Зачем переживать об этом? — Адриана посмотрела на нее сонными глазами, будто вся ее энергия ушла на угасшую уже вспышку гнева. — Ты не думала о том, чтобы продать свою долю и начать новую жизнь? Если ты избавишься от своих акций, у тебя будет прекрасный годовой доход.

— Может быть, я так и поступлю.

— И продашь их Саймону?

— Кажется, по-другому нельзя, таково завещание Клайва. Хотя я точно не знаю. В настоящий момент я не в состоянии думать и строить планы.

— Бедняжка Ливи! — Большой подвижный рот Адрианы изогнулся в медленной улыбке. — Хотя нет, какая ты бедняжка? С такой-то кучей денег. Ты молода, привлекательна…

— Не так давно меня можно было только пожалеть, — сухо сказала Ливи. — Ты считаешь, есть чему позавидовать?

— Я бы сама не прочь немного пожить в страхе, если впереди меня будет ждать богатство! Если бы я смогла войти в дело Беренжеров, все подчинялись бы мне, я обладала бы властью…

— Но у меня ее нет! Точно не знаю, что значит номинальный компаньон, но, кажется, это обо мне сказано!

Адриана стряхнула пепел.

— Не бойся, — мягко сказала она, — тебя окружают друзья.

— Не только, у меня есть и враг.

— Кто же это?

Ливи поймала сонный взгляд ее серых глаз.

— Если бы я знала, у нас был бы ответ на все!

— Мне хочется еще хереса. Ты будешь? — Адриана протянула руку за стаканом Ливи.

— Нет, спасибо.

Стоя у буфета с баром, Адриана внезапно спросила:

— А почему Мэгги так не любит тебя?

— Ты это заметила?

— Мне показалось, она не особенно приветлива с тобой.

— Да ты же знаешь! Из-за Кейта.

Адриана вернулась с полным стаканом и уселась, подогнув под себя ноги.

— Но ведь ты же не виновата, что уступила его просьбам и позволила ему сесть на лошадь!

Ливи взялась за новую сигарету. «Я стала слишком много курить», — подумала она.

— Из-за чего она поссорилась с Клайвом накануне его убийства?

— Не имею ни малейшего представления.

— Может быть, из-за денег?

— Клайв никогда не упоминал при мне эту ссору. Похоже, о ней знает один только Саймон.

— А Мэгги немного странная. Ты не находишь? Замкнутая в себе. Правда, внешне она не слишком привлекательная, да и жизни не видит. Интересно, а может, это она…

— Что… она?

Адриана запрокинула голову и уставилась в потолок.

— Да нет, просто интересно, не мечтала ли она, чтобы Рок вернулся?

— Ты хочешь сказать, это Мэгги послала телеграмму? Ну что ты, нет…

— Но кто-то же послал ее. И скорее всего не Саймон: он не любит Рока!

Ливи встала, подошла к стеклянной двери в сад и немного постояла, наблюдая за медленно плывущей с запада черной тучей.

— Ты знаешь Саймона дольше, чем я, — наконец решившись, произнесла она. — Как ты думаешь, у него достаточно знаний, чтобы вести дела фирмы?

— Почему ты об этом спрашиваешь? Он что, нервничал во время заседания?

Ливи вернулась на прежнее место.

— Наоборот. Но произошло недоразумение, мне сообщили неверное время. Я пришла уже после того, как приняли один очень важный пункт, по которому я была не согласна с Саймоном.

— И это тебя беспокоит?

— Да.

Взгляд Адрианы утратил сонливое выражение. Она выпрямилась.

— Очень интересно, ты не находишь?

— Интересно?

— Разумеется. Похоже, Саймон хочет взять на себя всю полноту власти в фирме, и если кто-то преграждает ему дорогу… тогда что-то случается!

Ливи была потрясена, услышав, как ее собственные подозрения были высказаны вслух, да еще так откровенно и безбоязненно!

— Ты считаешь, что Саймон хотел, чтобы в решающий момент меня не было?

Адриана улыбнулась.

— Честолюбивые мужчины готовы идти на любые ухищрения, лишь бы добиться своего!

За окном туча закрыла солнце; дубы, поскрипывая, качнулись под порывом ветра.

— Любые? И даже на сознательный обман? — уточнила Ливи.

— У меня такое ощущение. — Адриана зевнула и довольно потянулась, как кошка. — Саймон из кожи вон лезет, чтобы побыстрее получить прибыль!

— Или потерять ее!

— Знаешь, Ливи, мой отец говаривал про старого Джозефа Беренжера, что фирма была его страстью, и он передал это чувство Клайву. Отец считал, что, если за дело возьмется Саймон, оно превратится в обычное мелкое фарфоровое производство. А мама… — Голос ее смягчился. — Мама была странной. Она говорила, что отец ошибается и что, несмотря на внешнюю мягкость, Саймон тоже из породы Беренжеров, просто у него эта страсть — вроде скрытой лихорадки. — Золотые ресницы дрогнули, пропустив необычный блестящий взгляд. — И вот теперь судьба предоставила Саймону шанс. Наконец-то! — Она произнесла последние слова чуть торжественно, казалось, эта мысль восхищает ее. — Похоже, мама оказалась права, а как ты считаешь?

Ливи не ответила. Адриана одним гибким быстрым движением поднялась и беспокойно, без видимой причины заходила по комнате.

В воздухе повисла напряженность от тревожных мыслей. Одно подозрение неизбежно влекло за собой другое. Ливи сидела, вжавшись в кресло, мысли рождались с пугающей ее откровенностью. Не лелеял ли Саймон надежду, что когда-нибудь он станет единственным владельцем фирмы Беренжеров? И не превратилась ли она с течением времени во всепоглощающую страсть, так что Саймон не остановился бы ни перед чем, чтобы осуществить то, чему мешал Клайв? Ни перед чем, даже перед убийством?

Предположение было чудовищным, и Ливи постаралась отбросить его в сторону. Она приподнялась в кресле, стремясь к действию, чтобы как-то заглушить свои мысли.

Адриана стояла у окна.

— Опять его оставили открытым. — Она закрыла окно. — Надо сделать внушение прислуге. У меня, конечно, украсть почти нечего, но мне жаль и того, что есть.

Ее пальцы погладили тибетскую шкатулку.

— Очень красивая вещь, — сказала наблюдавшая за ней Ливи.

— Мне ее подарили в Париже. Мой… друг привез ее из Гималаев. — Она убрала руку. — Он тоже считал ее красивой.

Стараясь не думать о Саймоне, Ливи спросила:

— И что ты хранишь в ней?

— Разные безделушки.

— Покажи мне.

Адриана удивленно рассмеялась.

— Но, Ливи, у тебя гораздо более дорогие украшения! Неужели тебе хочется смотреть на нитки бисера? Ну, если тебе это доставит удовольствие… — Она подошла к стеклянной двери, задернула занавески и включила свет. — Уже темнеет, так будет уютнее.

Адриана достала из ящика ключ, открыла шкатулку и поставила ее на кофейный столик. Потом придвинула стул и стала доставать украшения одно за другим. Золоченая брошь в виде головы лошади, которую носят на лацкане пиджака; браслет из персидского серебра прекрасной работы, изящный, как кружево; ожерелья из прозрачных и матовых зеленых камней; клипсы из речного жемчуга и другие большие, причудливо отделанные, голубые с золотом; кольцо с бриллиантом и перстень с ярко-красным камнем.