Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

Что касается масонских систем, по которым работали эти ложи, то едва ли они отличались от систем, по которым работали ложи в Англии, Франции и Германии.

Первой ложей, возникшей в России в XVIII веке автор уже упоминавшегося нами "Краткого очерка истории масонства в России" (1827), член петербургской ложи "К коронованному пеликану" Карл Л...р считал елагинскую ложу "Скромности"

или "Молчаливости", возникшую в Санкт-Петербурге в 1768 году [377].

Однако А.Н.Пыпин счел возможным отнести ее возникновение к гораздо более раннему времени (1750 год) и считал иностранной [378].

В целом историю русского масонства XVIII века условно можно разделить на два периода. Первый из них (1731 - 1770-е гг.) - это период становления и укрепления масонских лож на русской почве. Само масонство в эти годы было скорее, модой чем потребностью определенной части русского общества.

Преобладающим было масонство английское первых трех степеней. Второй период (конец 1770-х - 1780-е гг.) - это, безусловно, время расцвета русского масонства, господства в ложах мистики и повсеместного распространения так называемых рыцарских или высоких степеней: шведская система и розенкрейцерство.

Исключить, что наряду с иностранцами в петербургских ложах 1730-х 1740-х гг. могли попадаться и отдельные представители русских родов, нельзя.

Однако согласно имеющимся источникам, первые посвящения русских людей в масонство произошли все же не в России, а за границей. Речь идет о показаниях в Тайной канцелярии действительного камергера при дворе императрицы Елизаветы Петровны графа Николая Александровича Головина внука знаменитого фельдмаршала и генерал-адмирала петровского времени Федора Алексеевича Головина, взятых у него 22 февраля 1747 года. Дело в том, что за границей Николай Головин служил некоторое время волонтером прусской армии, и Елизавета Петровна заподозрила в нем агента прусского короля Фридриха II. Подозрения эти не подтвердились. В то же время Н.А.Головин показал, что вступил за границей в масонскую ложу и назвал среди известных ему масонов младшего брата фаворита императрицы графа Алексея Григорьевича Разумовского - Кирилла Разумовского, а также братьев Захара и Ивана Чернышовых. Посвящение их в заграничных ложах состоялось в 1741-1744 годах [379].

Из других источников выясняется, что масонами в 1740-е годы были также Г.В. фон Будберг, И.А. и Н.В.Корфы, Г.К.Миних, а возможно и ряд других лиц [380]. Но все это люди, пусть и состоявшие на русской службе, но вступившие в масонство за границей. О русских ложах, действующих в 1840-е годы непосредственно на территории нашего Отечества, сведений нет. Однако уже в следующем десятилетии русская масонская ложа в Санкт-Петербурге определенно существовала. Выясняется это из донесения Михаили Олсуфьева начальнику тайной канцелярии времен Елизаветы Петровны графу Александру Ивановичу Шувалову. Документ не датирован. Современный исследователь С.П.Карпачев относит его появление к концу 1740-х годов [381].

Но как определил еще М.Н.Лонгинов, относить его, скорее всего, следует к 1756 году [382].

Интересен же этот документ для нас тем, что речь здесь идет, на этот раз, не о масонах-иностранцах, а уже о собственно русских "братьях", посвященных в регулярно собиравшейся в Петербурге масонской ложе. Михаил Олсуфьев был настолько откровенен, что назвал практически всех известных ему масонов этой ложи - всего 35 человек. Среди них: сенатор Роман Илларионович Воронцов (отец известной Екатерины Дашковой), будущие историки Михаил Щербатов и Иван Болтин, поэт Александр Сумароков, а также другие офицеры кадетского корпуса, Преображенского и Семеновского гвардейских полков: князья Михаил Дашков, Сергей Трубецкой, Семен Мещерский, трое князей (Владимир, Алексей, Федор) Голицыных, капитан Петр Мелиссино, сержант Сергей Пушкин, а также Федор Мамонов, Петр Бутурлин и другие. Характерно, что помимо дворянства были среди этих первых наших масонов и представители других сословий: 4 музыканта, один купец и один танцмейстер, некий Пеле [383].

Руководил же ложей в начале 1760-х годов уже известный нам "гранмэтр" конференц-министр граф Роман Илларионович Воронцов.

Согласно сведениям источников, это было типичное французское масонство шотландской системы со всеми присущими ему атрибутами в виде мертвой головы в ложе, обнаженной шпаги, на которой должен был приносить клятву посвящаемый, проколами груди циркулем с истечением крови, приложением "Соломоновой печати"

на левое плечо, троекратным поцелуем левой ноги мастера и прочими атрибутами рыцарских степеней. "Палата (ложа - Б.В.), - показывал М.Олсуфьев, - обита черным сукном и по оному сукну на стенах раскинуты цветы белые во образе звездам, и посреди оной палаты поставлен стол под черным сукном, и на оном столе лежит мертвая голова и обнаженная шпага с заряженным пистолетом ...

и оная мертвая голова, вделанная на пружинах, имеет движение".

Что касается неофита, то перед обрядом посвящения с него в обязательном порядке снимали одежду и отбирали металлические вещи, разували правую ногу и, сняв рукав рубахи с левой руки, завязывали глаза. Затем следовали вопросы, после чего его под обнаженными шпагами вводили наконец в ложу, где на покрытом пунцовым бархатом столе лежали шпага и циркуль. На полу же, как обычно в таких случаях, лежал масонский ковер, вокруг которого и толпились братья-масоны.

Наиболее ответственной частью обряда была церемония "трех мытарств", как символическое напоминание братьям о трех ударах, которыми якобы был убит Адонирам, и масонская присяга с приложением "печати Соломоновой" к левому плечу посвящаемого. Несомненно волнующим моментом посвящения являлся и прокол ему груди циркулем. "И потом, - отмечал М.Олсуфьев, циркулем проколов грудь, сам стирает текущую кровь платком". Наконец, с посвящаемого снимали повязку с глаз, он целовал "гранд-мэтру" левую ногу три раза, после чего церемония считалась оконченной и новоиспеченному масону оставалось только принимать поздравления [384]. Проводником французского масонства в 1750-е годы в России был Генрих Чуди - швейцарец, личный секретарь И.И.Шувалова, ритор одной из французских лож в Санкт-Петербурге (1760 г.) [385].

Прямо надо сказать: первые русские масоны были далеки от высоких и благородных целей, декларируемых вольными каменщиками, и преуспели, главным образом, в том, что умели, как свидетельствовал масон тех лет И.П.Елагин, "при торжественной вечере за трапезой несогласным воплем непотребные реветь песни и на счет ближнего хорошим упиваться вином" [386].

Тот же И.П.Елагин чистосердечно признавался, что вступил в орден в молодые годы, движим исключительно тщеславием и любопытством. "При том и мнимое равенство, честолюбию и гордости человека ласкающее, более и более в сем собрании меня привлекало, да и хотя на самое краткое время буду равным власти, иногда и судьбою нашею управляющей. Содействовала к тому и лестная надежда, не могу ли через братство достать в вельможах покровителей и друзей, могущих споспешествовать счастью моему" [387].

Что касается императрицы Елизаветы Петровны, то она, будучи натурой глубоко православной, к масонам относилась безусловно отрицательно, хотя из-за высоких покровителей (И.И.Шувалов, К.Г.Разумовский) каким-либо преследованиям их и не подвергала.

Преемник Елизаветы Петровны Петр III уже и шагу не мог ступить без совета "братьев", усилиями которых и объясняется прогрессивная деятельность этого государя при всей ничтожности его как государственного человека. К 1762 году относится упоминание об иностранной, скорее всего немецкой ложе "Постоянство", которой Петр III подарил дом под масонские собрания. Впрочем, это могла быть и ложа "Счастливого согласия, обратившаяся 15 декабря 1762 года в берлинскую ложу "Трех глобусов" с прошением о признании. Сам Петр III, судя по всему, был масоном. Из иностранных источников известно, что он якобы собирал масонов у себя в Ораниенбауме [388].

Одним из активнейших масонов этого времени был личный секретарь Петра III Дмитрий Васильевич Волков, перу которого, собственно, и принадлежит знаменитые указы императора "О вольности дворянства" и об уничтожении Тайной канцелярии (1762 г.) [389].

Сумасбродный и вечно пьяный император, очевидно, не вполне удовлетворял братьев-масонов. Недовольны были им и более широкие дворянские круги. Фактическим организатором переворота 28 июня 1762 года был масон Никита Иванович Панин.

Масонами были и многие другие участники низвержения Петра III, в том числе и тогдашний фаворит Екатерины Алексеевны Григорий Орлов [390].

Кроме того, Н.И.Панин сумел привлечь в ряды своих сторонников К.Г.Разумовского, М.Н.Волконского и ряд других офицеров. Цель переворота провозглашение императором Павла Петровича при регентстве Екатерины II. Что касается Григория Орлова и трех его братьев "со товарищи", а также Е.Р.Дашковой, то они были непосредственными исполнителями переворота.