Жестокие мили - Гей Сэлисбери

«Мы знаем, что самый обычный самолет преодолевает 60 миль в час, и знаем, что собака этого не может. В чем собака превосходит самолет, так это в том, что собака… ничего не знает о горизонте, видимости, температуре, бензине – все, что она умеет, это повиноваться голосу хозяина и идти вперед… Сегодня приводить доказательства нужно самолету. Собаки бегут и с каждым часом приближаются к цели. Самолет летит, когда может, но собака, похоже, идет, независимо от того, может она идти или нет. Мы снимаем шляпу перед собакой».

К тому времени, как появилась редакционная статья Томпсона, вторая эстафета – в которой принимали участие многие погонщики из первой – уже прошла город Руби, преодолев чуть больше трети пути к Ному.

Вторая эстафета тоже была трудной, с сильными снежными бурями. Погонщики вынуждены были то и дело пробиваться сквозь заносы. Наконец 15 февраля, в разгар очередного бурана, Эд Рон привез вторую партию сыворотки в Ном, пройдя 90 миль.

Потерпевший поражение Томпсон мог проявить великодушие, поскольку время работало на него. Скоро эпоха собак должна была сделаться историей. Рейд по спасению арктического города сделал для Аляски то, чего Томпсон, несмотря на все свои страстные обращения, сделать не мог – он привлек внимание всей страны к этой территории.

Второго февраля, в тот самый день, когда Гуннар Каасен привел свою упряжку в Ном, президент Кулидж подписал закон об авиапочте 1925 года, известный также как «закон Келли». В последние несколько недель Конгресс ускорил рассмотрение закона, представленного тремя годами ранее членом палаты представителей от штата Пенсильвания Клайдом М. Келли. Теперь частные авиакомпании могли соперничать с собачьими упряжками за почтовые контракты.

Через десять лет после описываемых событий на Аляске существовало уже несколько постоянных авиарейсов. К 1941 году самолеты обслуживали пятьдесят шесть маршрутов, а собачьи упряжки только десять, а к началу 1960-х на Аляске остался всего один почтовый маршрут, который обслуживали собаки: этот маршрут проходил по острову Св. Лаврентия, расположенном в 150 милях от побережья Берингова моря. Почтальон Честер Нунгвук проходил со своей упряжкой 50 миль до взлетно-посадочной полосы, куда садился самолет. Последний раз он прошел маршрут в январе 1963 года.

Смертным приговором собачьим упряжкам стало изобретение в конце 1950-х годов современного снегохода. Это транспортное средство быстро распространилось по всей Аляске, а собачьи упряжки стали во многих поселениях едва ли не диковинкой. По утверждению одного историка, к 1960-м годам популяция ездовых собак в большинстве поселков Аляски стала меньше численности «собак железных».

К 1970 году путешествия на собаках по большинству ездовых троп ушли в прошлое. Местный историк Дороти Пейдж и энтузиаст езды на собачьих упряжках Джо Редингтон решили организовать гонки, которые возродили бы интерес к ездовым собакам, сыгравшим важнейшую роль в истории освоения и развитии Аляски.

Первые гонки Анкоридж – Ном состоялись в 1973 году. С тех пор они проводятся ежегодно в первую субботу марта. Они называются «Айдитарод». Трасса между Анкориджем и Номом была в свое время важнейшей транспортной артерией, проходящей через старый шахтерский район Айдитарод. Его именем устроители гонок и назвали свое детище.

Айдитарод – это река, на которой в 1907 году, когда было обнаружено золото, построили город; ее название переводится с атабаскского как «отдаленное место» или «чистая вода». Точное значение не выяснено. Трасса гонок проходит по самой западной части маршрута эстафеты 1925 года: от Руби до Нома в четные годы и от Калтага до Нома в нечетные.

В 1975 году жители Аляски еще раз доказали свою любовь к езде на собачьих упряжках, повторив гонки с сывороткой. Многие из каюров были сыновьями тех, кто участвовал в первых эстафетах, а само состязание заняло на шесть дней больше, чем в 1925 году.

Сегодня «Айдитарод» – это целая индустрия с оборотом в четыре миллиона долларов. Гонки поддерживает ряд корпоративных спонсоров, вдоль пути используется высокотехнологичное оборудование, маршрут каждый год прокладывают волонтеры на снегоходах. Если когда-то лидеры гонок добирались до Нома три недели, то сейчас на это уходит от восьми до десяти дней. Сейчас в гонках не участвуют сибирские лайки. Ездовые собаки, участвующие в «Айдитарод», – это по большей части аляскинские лайки, которые мельче и быстрее сибирских. Аляскинские лайки – незарегистрированная порода, а всего лишь линия ездовых собак, гибрид, выведенный для быстрого бега. Собаки – победители «Айдитарод» это в основном помеси сибирских лаек и других местных пород с более быстрыми ирландскими сеттерами, английскими пойнтерами и немецкими курцхарами. По мнению Раймонда Коппингера, профессора биологии Хэмпширского колледжа, «на дистанции более десяти миль современные собаки, участвующие в гонках, – самые быстрые животные в мире». Эти собаки могут пробежать – с нартами и с погонщиком – около 20 миль по пересеченной местности, с холмами, лесами, поворотами дороги, затрачивая 3,2 минуты на милю.

Эпилог

В субботу 21 февраля, через две недели после того, как Каасен привез в Ном сыворотку, карантин был снят. Кинотеатр отпраздновал это событие, пригласив всех горожан старше двенадцати лет на бесплатный просмотр двух фильмов: комедии «Бабушкин внучек» с Гарольдом Ллойдом и «Ширли из цирка» в пяти частях с Ширли Мейсон в главной роли. Джеймс Кларк, владелец кинотеатра, все-таки решил подождать еще несколько недель, прежде чем разрешить посещение кинотеатра маленьким детям.

За пределами Нома празднование началось намного раньше. Спустя несколько часов после прибытия Каасена местные внештатные корреспонденты Ассошиэйтед Пресс, «Интернэшнл ньюс сервис», «Патэ-ньюс» и другие масс-медиа послали сообщения по радио и телеграфу, возвещая миру о победе человека и собаки над самыми страшными силами природы.

«Наука создала сыворотку, которая сейчас есть в Номе, – ликовала „Нью-Йорк сан“ в редакционной статье, – но наука не могла доставить ее туда. Все механические транспортные чудеса отступают перед лицом стихии… Железные моторы могут замерзнуть и заглохнуть, но старейший из всех моторов, живое сердце, чье топливо кровь, а „искра“ – смелость, останавливается лишь однажды».

Президент Кулидж слал благодарственные письма, Сенат прервал свою работу, чтобы отдать должное «этой героической эстафете собачьих упряжек, которые доставили спасительную сыворотку страдающим, умирающим жителям маленького городка Ном, далеко отсюда, на мрачном побережье Берингова моря», как сказал, согласно протоколу, сенатор от Вашингтона Кларенс Кливленд Дилл.

Фармацевтическая фирма X. К. Малфорд изготовила двадцать золотых медалей, по одной для каждого погонщика первой эстафеты. Правительство Аляски выдало каждому из них по двадцать пять долларов и почетную грамоту с золотой печатью территории.

Реакция публики была восторженной. «Сиэтл таймс» создала по подписке фонд для погонщиков и собак, и собранная сумма была поделена между ними поровну. В почтовое отделение Нома начали поступать десятки писем и стихотворений, адресованных Балто. Школьники Нома делали все возможное, чтобы ответить на большую часть этих писем; «Ном нагит» получила больше стихотворений, чем могла опубликовать.

Средства массовой информации осознали, что на храбрости других можно сделать большие деньги. Фотоагентство «Пасифик энд Атлантик» начало распространять с помощью собачьих упряжек первые фотографии и кинохронику эстафеты. На самом деле это была лишь реконструкция прибытия Каасена в Ном.

Уже во время эстафеты погонщикам начали поступать предложения от киностудий, деятелей шоу-бизнеса и разнообразных промоутеров. Поскольку Каасен был первым погонщиком, добравшимся до Нома, газеты кинулись описывать пережитое им и Балто во время путешествия. Каасен и его собаки мгновенно стали знаменитостями, и к концу февраля 1925 года они были на пути в Штаты, так как у них уже был заключен контракт с киностудией и организован тур. Каасен и его жена Анна отправились с Балто и другими собаками на юг, в Сьюард, и сели на пароход «Аламеда», отплывающий в Сиэтл. Впервые за двадцать один год скромный погонщик покидал Ном. Когда пароход прибыл в Сиэтл, героя ждал королевский прием. Через несколько минут Каасена поглотило море встречающих.

«Через десять минут после нашего прибытия я совсем потеряла своего мужа из виду, – жаловалась Анна Каасен. – Я могла бы тут же отправиться обратно в Ном, и это была не самая плохая идея».

Несколько недель спустя Каасен и его собаки начали свою недолгую кинематографическую карьеру. Голливудский продюсер Сол Лессер, который впоследствии сделал фильмы «Рин-тин-тин» и «Тарзан», отснял собак и погонщика для тридцатиминутного фильма под названием «Гонка Балто в Ном». Лессер, не теряя времени, нанял Каасена вместе с его упряжкой рекламировать фильм, и вскоре они уже разъезжали по Западному побережью. В Лос-Анджелесе знаменитая актриса Мэри Пикфорд сидела рядом с Балто на ступеньках муниципалитета, а мэр возложил на шею пса венок из цветов.