Жестокие мили - Гей Сэлисбери

Торговая палата хотела, чтобы один из летчиков, лейтенант Эрик Нелсон, доставил сыворотку в Ном. Нелсон служил в эскадрилье «Блэк вулф», летавшей из Нью-Йорка в Ном через Фэрбенкс в 1920 году, и его шансы добраться до Нома на «Дуглас-Уорлд-Крузере» были гораздо выше шансов Дарлинга на хлипком самолете Авиационной корпорации Фэрбенкса.

Перелет, который предполагалось совершить с федерального аэродрома Санд-Пойнт на севере Сиэтла, должен был стать новым шагом в развитии авиации: спасательной операцией, являющейся одновременно самым длинным почтовым перелетом в истории США.

По достоинству оценив значение предложенного проекта, газеты пригласили экспертов обсудить вопрос о его воплощении в жизнь. Капитан-лейтенант Теодор Кениг, служивший на аэродроме Санд-Пойнт, подтвердил репортерам, что современный самолет с большим радиусом действия, вылетев из Санд-Пойнта, может оказаться в Номе раньше маленького самолета из Фэрбенкса. «Но даже в этом случае, – сказал Кениг, – полет из Сиэтла связан со значительными трудностями; к примеру, шансы на благополучное приземление и дозаправку по пути к северному городу практически равны нулю».

Пока эксперты обсуждали преимущества полета, один из читателей и генеральный директор одного из крупных телеграфных агентств США работали над совершенно иным планом. Читателем был Карл Лоумен, сын бывшего мэра Нома, находившийся в Нью-Йорке по делам. А генеральным директором телеграфного агентства – Лоринг Пикеринг из Североамериканского газетного альянса. Лоумен и Пикеринг предложили правительству послать крейсер с самолетом на борту к полосе льдов в Беринговом море, предельно сократив путь самолета к Ному.

В телеграмме министру здравоохранения Газетный альянс предложил найти на Тихоокеанском побережье бактериолога и оплатить его услуги, а также пробирки для посева мазков из горла, инкубатор и другое необходимое лабораторное оборудование, если Вашингтон пошлет «крейсер с аэропланом и экипаж» до границы льдов в Беринговом море. В телеграмме сообщалось, что лед в ту зиму доходил до острова Нанвиак, расположенного всего в 300 милях южнее Нома.

Телеграмма поступила в канцелярию министра здравоохранения и вскоре оказалась на столе у президента Кулиджа, который распорядился снабдить Ном всем необходимым.

Тем временем Садерленд по предложению Газетного альянса продолжал оказывать давление на военное ведомство и канцелярию министра здравоохранения.

На принятие решения у ВМС было меньше суток, и к концу этого срока предприятие было признано слишком рискованным. Если крейсер подойдет достаточно близко к Ному, он рискует оказаться затертым льдами Берингова моря. Лучшее, что могли предложить ВМС, – это привести в состояние боевой готовности свой минный тральщик «Своллоу», курсировавший вдоль северо-западного побережья Тихого океана, а также в водах Аляски, чтобы доставить в незамерзающий порт Сьюард бактериолога и лабораторное оборудование.

С решением ВМС не согласился по меньшей мере один эксперт – известный исследователь Руаль Амундсен, в то время находившийся в Нью-Йорке для сбора средств на перелет к Северному полюсу, намеченный на 1925 год. Путешествие на крейсере вполне осуществимо, сказал он репортерам «на основании того, что мне известно о западном побережье Аляски в это время года, я могу заявить, что крейсер или ледокол могут приблизиться к Ному на расстояние выстрела». Несмотря на столь авторитетное мнение, ВМС отказались от осуществления этого проекта.

Садерленд продолжал лоббировать отправку сыворотки из Джуно по воздуху. В последние два дня он поддерживал связь с Уильямом Томпсоном в Фэрбенксе. Садерленд просил Томпсона начать подготовку к полету на тот случай, если военное ведомство откажется отправить самолет в Ном. ПРЕДЛОЖИТЕ АВИАТОРУ ДАРЛИНГУ ВЗЯТЬ С СОБОЙ КОГО-НИБУДЬ ИЗ СТАРОЖИЛОВ, ЗНАЮЩИХ МАРШРУТ, – телеграфировал он.

Томпсон собрал команду механиков-добровольцев и поручил им начать подготовку самолета. Затем он стал искать механика, который мог бы сопровождать Дарлинга в полете, и нашел Рал-фа Маккая, жителя Анкориджа, служившего в Канаде в Королевских военно-воздушных силах. Тем временем один бывший военный летчик, путешествовавший по внутренним районам Аляски, узнав об эпидемии, отправил Томпсону телеграмму, в которой сообщал, что он направляется в Руби, где сможет помочь Дарлингу в случае приземления для дозаправки. В Руби находился склад авиационного горючего, оставленного армией для пилотов, принимавших участие в воздушной экспедиции Нью-Йорк – Ном. Бывший военный летчик вызвался залить горючее в канистры и быстро обслужить самолет.

Томпсон и Садерленд продолжали оказывать давление на губернатора Боуна, требуя, чтобы он одобрил полет. Боун отказался. Тогда они обратились к Эдварду Вецлеру, находившемуся в Ненане, требуя передать им сыворотку из Джуно, как только она прибудет поездом. Вецлер решительно отказался. Он сохранял лояльность губернатору. Даже в канцелярии министра здравоохранения, где как будто сомневались в правильности решения Боуна, не стали оказывать нажим на губернатора, заявив, что Боун «поступает так, как считает нужным».

И снова издатель «Ньюс-майнер» разразился яростной статьей. «Ном ждет от Фэрбенкса СПАСЕНИЯ, и, если бы не волокита, Фэрбенкс в считанные часы оказал бы помощь Ному, – писал Томпсон в своей газете. – У Фэрбенкса связаны крылья… он всей своей душой старожила пытается полететь на помощь друзьям, но ему не дают этого сделать».

Боун не отменил своего решения. Однако он как бывший репортер и пресс-секретарь прекрасно понимал, что такое общественное мнение. Если бездействовать и держаться принятого курса, его могут обвинить в лучшем случае в упрямстве, а в худшем – в пренебрежении к человеческой жизни. Если эпидемия набирает силу, как предупредил Мейнард, то эстафету следует ускорить.

Вызвав своего помощника, Боун сказал ему, что для доставки 300 тысяч единиц сыворотки он хочет привлечь дополнительное число погонщиков на последнем этапе эстафеты из Нулато в Ном. А для этого ему требуется помощь Марка Саммерса, управляющего золотодобывающей компанией в Номе.

Решение Боуна было дерзким. В сущности, он отважился вывести из эстафеты самого важного ее участника – Леонхарда Сеппалу. И просил Марка Саммерса, начальника Сеппалы, осуществить этот план.

Приведенные губернатором доводы звучали разумно. Хотя Сеппала и был самым быстрым погонщиком Аляски, ему, согласно первоначальному плану, пришлось бы преодолеть 630 миль в оба конца. При всей своей скорости он не мог соперничать со свежими упряжками, часто сменяющими друг друга.

С другой стороны, лучше Сеппалы никто не мог переправить сыворотку через залив Нортон-Саунд – этот опасный переход сокращал путь на сутки. Чтобы сохранить эту часть первоначального плана, Сеппале, вместо того чтобы направиться в Нулато, нужно было ждать прибытия сыворотки где-то около Шактулика, на западном побережье залива.

Проблема заключалась в том, что связаться с Сеппалой было невозможно. Из Нома телефонные линии тянулись лишь до Соломона, на пятьдесят миль к востоку от города, а система войск связи шла в обход прибрежных деревень прямо через залив Нортон-Саунд в Сент-Майкл, откуда ретранслятор передавал информацию в Уналаклит, а потом, через горы Нулато, вглубь территории. Согласно новому плану, Сеппала на обратном пути все же должен был совершить опасный переход по заливу Нортон-Саунд, но весь план строился на том, что погонщик, движущийся на север, встретится с Сеппалой. Однако в метель два погонщика, идущих навстречу друг другу, легко могли разминуться.

И все же приказ Боуна следовало выполнять. Саммерс разыскал Эда Рона, который прославился тем, что однажды победил Сеппалу в гонках, и приказал ему отправиться в Порт-Сейфти и ждать на постоялом дворе дальнейших указаний. Потом он позвонил на псарню в Литл-Крик, связался по телефону с Гуннаром Каасеном, другим погонщиком компании «Хаммон консолидейтед голд филдз», и попросил его запрячь собак и отправиться в старательскую деревушку Блафф, в тридцати милях к востоку от Сейфти.

Каасен пошел на псарню, осмотрел оставшихся собак и начал их запрягать. Перед отъездом Сеппала ясно сказал ему, что если компании понадобится отправить куда-нибудь упряжку, то вожаком надо брать Фокса, черно-коричневую эскимосскую лайку. Каасен, работавший с Сеппалой на золотых приисках летом, всегда восхищался другой собакой, черной как смоль крепкой сибирской лайкой по имени Балто с белым кольцом на правой передней лапе. Каасен стал по очереди запрягать собак. Когда настало время пристегнуть вожака, он, несмотря на указание Сеппалы, выбрал Балто.

Впоследствии из-за этого в отношениях двух коллег появится трещина.

Добравшись до Блаффа, Каасен привлек к участию в операции Чарлза Олсона, холостяка и старожила; он попросил его запрячь своих собак, проехать 25 миль к востоку до фактории Головин и там ждать прибытия сыворотки.