Тень на обороте - Юлия Сергачева

самоуверенны и эгоистичны, что закляли основы ныне существующего мира на себя. Пока они живы — система устойчива и относительно безопасна. И внести правку высшим магам не под силу, потому что основные узлы чар на изнанке.

Я опустил ладонь на плиту. Каменная плоть слегка вибрировала. Не знаю, что запечатали под плитой мои предки. Оборотни век за веком несли вахту у этой черной дыры. И не вскрыли ее даже, когда погибал Черноскал и могуществу Югов пришел конец.

За годы, которые уцелевшие Юги провели в бессмысленном бытии лоботомированных кретинов, пакостное нечто под печатью обрело силу. И это определенно нельзя выпускать наружу. Я чувствую.

И делаю переворот.

Реальность расслаивается. Как распадается каменный монолит плиты, обращаясь стопкой разнородных поверхностей. Миллионом щитов над миллионом бездн. Разноцветных даже с изнанки. И становится видно, как отдельные щиты вздуваются, тщась удержать нечто жадно рвущееся наружу, а некоторые плоские, как зеркала. А вот этот щит разорван и как раз его необходимо починить…

Хорошо, что никто не видит, как тонки эти поверхности. Жалкая мыльная пленка…

* * *

— Ну как?

— Да как обычно.

— Не представляю, что стану делать после твоего отъезда. Экая дрянь.

Запас табака у Гергора кончился. За новым он не сходил. Как и за запасным фонарем. Похоже, так и сидел здесь, в компании серебряной чаши и дремлющего Аргры. Маялся и думал.

— Это не могло быть намеренно, — поделился он со мной соображениями. — Даже если кто-то и пытался убить тебя внизу, откуда ему было знать, на какие именно доски ты наступишь? Это большой зал.

— Я хожу там один. Натоптал тропу. Ее можно различить, если присмотреться, — я присел рядом и попытался выудить занозы из ладоней. Получалось плохо — темно и руки трясутся.

Гергор коротко кивнул, будто услышал то, что хотел.

— На разломе сохранились следы чужой магии. Но распознать ее происхождение я не возьмусь.

Прозвучало это несколько двусмысленно, поэтому маг счел нужным уточнить:

— То есть это объективно невозможно в такой близости от…

— Я понял, — я невольно ухмыльнулся, поддевая щепку под кожей. По запястью побежала алая капля и беззвучно упала на пол. — Кстати, на парня на острове и на Барьер вчера тоже воздействовал кто-то. И в лесу не обошлись без магии, — я припомнил светлые царапины на стволах.

— В Черноскале не было посторонних… — Гергор уставился на крошечный кратер в пыли, оставшийся от упавшей капли крови.

— Это признание?

— …но вчера прибыли гости.

Я представил, как насморочный Гость, непрерывно чихая и протирая слезящиеся глаза, ползает во тьме, подпиливая доски. Или царапает деревья.

— Этот кто-то должен знать о моих привычках, — я в упор посмотрел на мага. Впрочем, из-за полутьмы, царившей здесь, драматизм момента сгинул втуне.

Гергор задумчиво мял переносицу.

— В последнее время что-то странное творится вокруг тебя, ты не замечаешь?

— Не поверите, — хмыкнул я, — само мое рождение сопровождалось странностями. С тех пор они не отстают от меня.

— Я не о том, — нетерпеливо отмахнулся собеседник. — Что-то словно сгущается вокруг твоей особы… Не пойму, что… Знаешь, много лет назад Ковен почти было принял решение держать тебя в перманентной коме. Ради общей безопасности.

Я напрягся. Я знал об этом.

— Может, твое счастье, что ты так предсказуем, — продолжал, между тем, как ни в чем ни бывало Гергор. — Это все еще позволяет тебе более или менее контролировать свою жизнь.

— Там, внизу, вам явно было не по себе… — сделал встречный выпад я. Ненавижу чувствовать себя уязвленным. И не терплю, когда мне лишний раз напоминают о моей зависимости. — Видно, на совести вашей тяжкий груз. Больше, чем вы рассказали вчера?

Забавно. У меня столь сокрушающий взгляд не вышел, а Гергору даже полутьма нипочем. Зыркнул так, что захотелось отпрянуть.

— Сожалеете, что успели вовремя? Всего на минуту-другую позже… — улыбался я зачем-то.

— Аргра — хороший зверь, — заметил, отводя глаза, маг. — Только он способен на бескорыстие.

Щетина на физиономии Гергора за ночь сгустилась настолько, что и без того худые щеки казались провалившимися. Глаза обвели тени. Может, оттого взгляды мага имеют такой сильный эффект?

— Вы плохо выглядите.

— Голову ломит, — со вздохом признался Гергор. — Временами череп давит так, словно втиснули туда еще кого-то. Из-за дыры, что ли этой?

Поколебавшись, я развернул ладонь. Кожа была иссечена мелкими порезами от щепок. Да и палец еще не зажил. Если как следует надавить, то кровь проступит…

Кровь Оборотней целебна.

Гергор смотрел на меня. Тяжело, испытующе. Серые глаза казались черными. Я прочитал в них ответ, еще до того, как предложение оформилось в слова. Такой же уверенный, как и отвращение.

* * *

От вчерашней непогоды не осталось из следа, лишь легкие облачка опушали синеву небес. От горизонта до горизонта богатой парчой, подернутой искристой рябью, лежал океан. Серебристые рыбы-летучки вили между небом и волнами поблескивающую канитель, а ее изредка стригли вышедшие на охоту кривоклювые птицеящеры.

Жизнь текла своим чередом.

Посадочная полоса для самолетов на вершине северного крыла Черноскала частично выдавалась за его пределы, нависая над пропастью. И ветер на такой высоте царствовал настоящий, морской — холодный, пахнущий йодом, неистовый.

Самолет опаздывал. Уже некоторое время наша компания бесцельно изнывала на ветру, делая вид, что наслаждается солнечной погодой. Больше всего мучился вчерашний Гость. Похоже, вдобавок к морской болезни и аллергии, он еще страдал боязнью высоты — каждый порыв ветра заставлял его буквально зеленеть.

Господа «замороженные» доставляли минимум хлопот, почти не меняя поз, зато их командир и мой будущий сопровождающий Бриго Малич выглядел молодцом, мужественно измерял взглядом горизонт, вышагивал взад-вперед, расправив плечи и не морщась от тугого ветра. Светлые пряди его шевелюры живописно взлохматились. Ни дать, ни взять — суровый капитан на мостике. Повелитель каменного корабля.

Я поежился, также изрядно подмерзнув. Облокотившись о невысокий бортик, я попеременно изучал то нырки охотящихся птиц, то лениво качающийся океан, то, искоса, компанию на посадочной полосе.

Нельзя сказать, что занятие увлекало. Созерцание зеленеющего и бледнеющего Гостя не доставляло удовольствия. Как и наблюдение за маятниковым ходом Блондина. Эдак, укачает.

— Пришло подтверждение от барона Бороуса, — сообщил появившийся из замка Гергор, демонстрируя украшенную гербами бумагу. — Он предоставляет свою резиденцию в Ручьях… С превеликим удовольствием, — с чувством процитировал маг.

При свете стало еще заметнее, что глаза мага в сети кровавых прожилок, лицо серо от недосыпа и даже шрам, стянувший щеку, стал пепельным.

— Не сомневаюсь в величине его удовольствия, — я потер заледеневшие на ветру уши. — Наверняка, оно приправлено бочками заговоренной воды для генеральной уборки после отъезда дорогих гостей… или дешевле