Иисус Христос — бог, человек, миф? - Михаил Кубланов

Учение этого божьего посланца нашло себе приверженцев. Надо полагать, это были те «сыны света» — кумранская община, в среде которой и сохранились сами сказания. Однако в дальнейшем «учителя праведности» постигли неудачи. Во-первых, некоторые из его приверженцев отошли от него и «отвернулись от колодца живой воды»— нового богоносного учения. Еще более драматические последствия имело преследование его «нечестивым жрецом»— исследователи довольно единодушно отождествляют его с первосвященником иерусалимского храма. Один маленький отрывок рассказывает о каких-то трагических событиях, развернувшихся в «день всепрощения»— судный день, когда среди сторонников «учителя праведности» появился «нечестивый жрец», чтобы «поглотить» их. В другом фрагменте упоминается, что «нечестивый жрец» направил кого-то к «учителю праведности», «чтобы умертвить его». Как можно понять из других мест, эти усилия в конечном счете увенчались успехом: «учитель праведности» погиб насильственной и, вероятно, мученической смертью.

Но и после смерти он не утратил своего значения для его приверженцев. Они верили, что скоро наступят «последние времена» и он снова явится, чтобы судить все народы. При этом приверженцев самого учения, как об этом говорится в одном отрывке, «…бог спасет от дома правосудия за их страдания и веру в учителя праведности».

Сопоставив сохранившиеся отрывки этого кумранского повествования с евангельскими рассказами об Иисусе Христе, нетрудно заметить некоторые черты сходства в общей сюжетной линии. Некая исключительная личность— богочеловек в Новом завете, божий избранник в кумранских документах — послана свыше, чтобы возвестить богооткровенное учение. И там и здесь оно должно спасти праведников в день «божьего суда». И кумранский «учитель праведности» и евангельский Иисус наталкиваются на преследователей, и дело оканчивается в том и другом случае смертью божьих посланцев.

Интересны и некоторые детали. Замысел убийства кумранского «учителя праведности» авторы свитков приписывают «нечестивому жрецу». Замысел убийства Иисуса авторы евангелий приписывают первосвященнику иерусалимского храма (Иоанн 11, 49–50; 18, 14; Ср. Матф. 26, 3–4; Марк 14, 1 и др.). И в кумранских свитках и в Новом завете преследование божьих посланцев приурочивается к праздничным дням. В евангелии or Матфея Иисус как бы в параллель «учителю праведности» тоже назван «учителем». Иисус Христос, писал известный зарубежный исследователь, «в том виде, в каком он выступает перед нами в новозаветных писаниях, является во многих отношениях поразительным перевоплощением „учителя справедливости“»[109].

При всем этом кумранский «учитель» не может быть отождествлен с евангельским Иисусом. По мнению большинства компетентных исследователей, рукописи, где он упоминается, относятся ко времени, предшествующему середине I в. до н. э., в то время как новозаветная литература связывает деятельность Христа с концом правления римского императора Тиберия, т. е. с 30-ми годами I в. н. э. Этот столетний разрыв — кумранский «учитель» старше евангельского по крайней мере на столетие — и побудил исследователей рассматривать его как своего рода «Христа» до Христа, т. е. говорить о заимствовании авторами новозаветных произведений некоторых кумранских сюжетов.

Проблема «учителя праведности», этой загадочной тени некоей реальной исторической личности, потянула за собой цепочку других проблем. Идеология, обрядность, организация, социальные идеалы кумранской общины оказались сопоставимыми с аналогичными чертами раннехристианских общин. Множество исследователей крупицу за крупицей выявляли разнообразные черты сходства между кумранской и новозаветной литературой, и сейчас такие параллели насчитываются многими сотнями.

Приведем некоторые из них.

В кумранских документах утверждается, что в мире существуют две могущественные силы, два духа — добра и зла, правды и кривды, света и тьмы, а сотворенный богом человек до определенного «тайного» срока находится на распутье между этими двумя началами. До известной степени сходные представления мы встречаем и в новозаветной литературе. Члены кумранской общины ждут мессию, божьего посланца, который явится, чтобы судить народы и спасти праведных. Такими же идеями проникнута и новозаветная литература. Кумраниты ждут «в конце дней» решающего сражения между воинством света и воинством тьмы, в результате которого приверженцы духа тьмы, Велиала, погибнут «без остатка и без спасения». Новозаветный Апокалипсис и некоторые другие произведения этого круга полны таких же мотивов.

По оценке кумранских свитков человек греховен. От рождения до смерти он живет в неправде. То же примерно утверждает и христианское вероучение. «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя» (I Иоанн 1, 8).

Изучение кумрано-эссенских литургических и других обрядов позволило сделать и другие небезынтересные сопоставления. Так, по свидетельству Иосифа Флавия, у эссенов в течение дня было три строго фиксированных молитвенных периода. Раннехристианское произведение Дидахе также предписывает молиться «трижды в день». У эссенов существовал обычай молиться, обращаясь на Восток, к восходу солнца. Но молитва на Восток обычна и для раннего христианства. «…Молитва на Восток „ad orientem“, — писал по этому поводу профессор католического института в Париже Жан Даниэлю, — входит в обряд крещения. Она лежит в основе ориентации церквей. Эссенское влияние здесь бесспорно»[110].

Иосиф Флавий сохранил нам описание сакральной трапезы у эссенов. Это перекликается с сообщением кумранских документов. По мнению исследователей, этот эссено-кумранский обряд занимает промежуточное место между иудейским обычаем благословения хлеба и вина и христианской евхаристией[111].

Кумранский Устав во главе общины ставит коллегию из двенадцати человек, которые должны охранять чистоту вероучения кумранитов, творить «правду и милость, правосудие и любовь к справедливости». Исследователи сопоставляют эту коллегию с «дюжиной из евангелия» — двенадцатью христианскими апостолами, функции которых в общем носят аналогичный характер.

В другой кумранской рукописи — Дамасском документе содержится требование не приносить клятвы (X, 1–3). «А я говорю вам: не клянись вовсе», — вторит ей нагорная проповедь (Матф. 5, 34). Дамасский документ осуждает развод (IV, 21). Это же и с той же аргументацией мы находим в евангелии от Матфея (19, 3–4).

В кумранской литературе неоднократно выражается отрицательное отношение к стяжательству и богатству. Стремление к нему расценивается как одно из свойств духа кривды. Стяжательство называется западней сатаны— Велиала, оно несовместимо с приобщением к праведной жизни и богу. В Новом завете мы встречаем те же идеи. «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, — предупреждает евангелие от Матфея, — нежели богатому войти в царство божие» (19, 24). Устав кумранской общины требует, чтобы вступающий в нее «замешал» свое имущество в общей казне (I, 11–12). Это же отметил и Иосиф Флавий, сообщив, что «они (эссены. — М. К.) презирают богатство… у них общность имущества… всякий присоединившийся к секте должен уступить свое состояние общине»[112]. В Деяниях апостолов провозглашается то же: «У множества уверовавших было одно сердце и одна душа», — говорится там, и никто ничего из имения своего «не называл своим, но все у них было общее…» и каждый, вступая в общину, продавал свое имущество и относил «цену проданного» в казну общины (4, 32–35). Такое правило, видимо, приводило к утайке части имущества, и кумранский Устав предусматривал за это определенное наказание. «Если среди них найдется человек, который солжет относительно имущества, — говорится в Уставе, — и это станет известно, то следует отделить его от среды чистоты старших на один год и будет наказан на четверть своей пищи» (VI, 24–25). Это было довольно суровым наказанием, поскольку из-за соображений ритуальной чистоты такой отверженный не мог брать пищу где-нибудь на стороне и был тем самым обречен на полуголодное существование.

В Деяниях апостолов мы встречаемся с тем же сюжетом, но уже претворенным в нравоучительное повествование. Некие Ананий и Сапфира, муж и жена, рассказывается там, вступая в общину, утаили часть денег, полученных от продажи имения, и не отдали их в общую казну. Однако их тут же настигла кара — они умерли. «И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это», — заключает автор Деяний, раскрывая воспитательное назначение этого новозаветного рассказа (5, 1 — 11).

В кумранском Уставе содержится рекомендация не отвечать злом на зло, и произволу, высокомерию, оскорблению противопоставлять лишь одно — смирение (XI, 1–2). Аналогичный мотив мы встречаем в евангелии от Матфея. «Не противься злому, — говорится там. — Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (5, 39).