Так не бывает (СИ) - Глебов

что между нею и Сансетом. И ничего не получается. Потому что она решила, что это как минимум влюблённость и запретила себе… Но она ошиблась. И сейчас эта ошибка переворачивает её мир обратно, с головы на крепкие ноги. И на лице проскальзывает улыбка. Теперь всё в ней на местах, остаётся только прожить этот день до конца.

Фон давится своим кокосиком, когда понимает, что Ольга с улыбкой смотрит сквозь него (на него, как ему кажется). Пи Ан злорадно лупит его по спине, пользуясь случаем отомстить за их безудержный забег по магазинам этим утром. Лариса осторожно одёргивает подопечную, выводя её из глубокой задумчивости. На столе — остатки пира, а им всем пора выдвигаться в сторону места проведения встречи с фанатами.

Народу на месте уже немеряно — это хорошо видно еще с эскалатора, работники ТЦ и стафф шоу помогают хоть как-то упорядочить стоящих и скандирующих что-то людей, в руках у них фото нонгов и таблички с надписями и сердечками. Пи Роуз просит парней пройти к стоящим у ограждения барным табуретам, а старшим предлагает присесть на скамью, что чуть левее за спинами актёров.

Над толпой раздаётся визг, сверкают вспышки камер, Ольге на миг кажется, что сейчас все эти сумасшедшие люди кинутся и растерзают парней на месте, особенно после того, как Скай, Фон и Сансет включают рабочий режим. На лицах, всего пятнадцать минут назад малоэмоциональных, уставших, а кое у кого и просто сердитых (не тыкайте в блондина пальцем!) расцветают искренние и весьма соблазнительные улыбки, глаза искрятся любовью и радостью встречи. Игра актёров на высоте.

Через Пи Роуз передают вопросы нонгам, всё, что не касается сериала, она опускает в карман и зачитывает лишь то, что про лакорн. Сколько серий, когда выйдет первая, будет ли продолжение — всё довольно стандартно. Нонги отвечают по очереди, вежливо и чётко. Фото и видеосъёмка не останавливается.

Никто и не замечает, как проходит час. Пора закругляться, и Пи Роуз объявляет, что на сайте лакорна проводился конкурс подписи под фото, победителей конкурса награждают футболками с названием сериала и общей фотографией с нонгами, а затем на полчаса объявляется возможность получить автограф у любого из актёров. Желающих при помощи стаффа и работников ТЦ выстраивают в три очереди и врубают таймер. Нонги работают как рабы на галерах, Ольга видит пот на их лицах и усталость, видит, как дрожат плечи и пальцы у Ская, как сутулится Сэт, как Фон смахивает прилипшую ко лбу чёлку. Последние секунды отсчёта, три-два-один! Помощники отсекают от актёров тех, кто не успел взять автограф, раздаются недовольные крики, видны обиженные лица.

Некстати Ольга вспоминает про магазин канцтоваров, в который она вполне могла бы сбегать, пока шёл фанмит, но теперь уже никак, толпа лишь частично рассеялась, поэтому Пи Роуз собирает подопечных и ведёт их в сторону служебных помещений, чтобы спуститься сразу к парковке. Фанаты, судя по окрикам, раскусывают манёвр и в свою очередь несутся вниз, чтобы успеть полюбоваться своими кумирами в последний разок на сегодня.

Они спускаются на большом лифте и выходят неподалёку от того места, где припаркован их микроавтобус, до него нужно пройти пару коридоров. В последнем их и перехватывает небольшая группа фанатов с телефонами и камерами наготове. Кто-то из десятка людей, перегородивших собой коридор, выкрикивает имена нонгов, девочки визжат оглушительно, Фон даже болезненно морщится, вспышки камер режут уставшие глаза. Пи Роуз выходит вперёд и видимо пытается уговорить пропустить их к машине. Провожавший их помощник убегает обратно к лифту, скорее всего, за подмогой.

Сансет присоединяется к Пи Роуз, пока Скай успокаивает взволнованную маму. У Пи Ана что-то типа паники на лице, он жмётся к стенке, а Ольга не знает как реагировать, слов она не понимает, просто держится с Ларисой за руки и стоит напротив Пи Ана. Попытки Сэта успокоить фанатов приводят к противоположному результату — из толпы кто-то выкрикивает его имя и бросает ему в лицо белокурый парик. И вслед ещё что-то кричат, а остальные начинают фотографировать, практически влезая растерявшемуся парню в лицо своими телефонами. Они требуют какого-то ответа. Сэт стоит перед ними совершенно беззащитный и лишь сжимает и разжимает кулаки.

Из-за его спины внезапно с боевым воплем вылетает Фон, выхватывает из задних рядов какого-то плюгавенького мужичка и выписывает ему мощный удар в скулу. Верещавшие девчонки переходят на ультразвук, разворачиваются и бегут на выход, сзади появляются охранники, со стороны парковки — полиция. От валяющегося на полу побитого мужичка Фона отрывают Скай и Пи Роуз, потому что блондин успевает прилично разбить провокатору нос и губу.

Ольга подхватывает под локоть кхун Файлин, полиция и охрана перехватывает разбегающихся фанатов, коридор свободен, не считая стонущего мужика с окровавленным лицом и брошенных убегавшими плакатов и фотографий. У ног оцепеневшего Сэта лежит блондинистый парик. Не тот, что был на нём два с половиной года назад, но очень похожий.

Пи Роуз командует отступать, Ольга перепоручает кхун Файлин рукам Ская и Ларисы, а сама хватается за Сэта, от души пиная парик ногой так, что он прилетает в лицо виновнику скандала. Через пару минут все садятся в микроавтобус, что, не дожидаясь операторов, тут же стартует с парковки. Пи Роуз постоянно на телефоне, Пи Ан выговаривает что-то Фону, оттирая с его костяшек кровь, а Ольга обнимает голову Сэта, скорчившегося у окна на самом заднем сиденье, и прижимает к своей груди. В ней нет волнения, сердце бьётся медленно, и она хочет, чтобы этот размеренный стук успокоил её нонга.

На самом деле ей, конечно, хотелось дорвать избитого Фоном урода ещё там, в коридоре, но один взгляд на Сэта всё решил, он был однозначно важнее сейчас, остальное смогут решить органы правопорядка и Пи Роуз. Поэтому сейчас Ольга дышит размеренно, замедляя своё сердце, чувствуя, как дрожит прижатый к груди парень. А потом тихонечко начинает напевать.

Звук идёт из самой середины, удивительно низкий для её собственного голоса, но так всегда пела эту песню мама. Низко, медленно, протяжно, завораживающе грустно и вместе с тем так покойно, что за мелодией терялись любые переживания и печали.

— Ой, то не вечер, то не вечер, мне малым мало спалось, мне малым мало спалось, ой да во сне привиделось.

В песне так много протяжных «О», они вибрируют от живота до горла и диссонируют с дрожью, что всё ещё пробирает Сансета, обессиленно прильнувшего к ней, скрытого от всех спинкой сиденья. И, наверное, поэтому его озноб отступает. А