Трон черепов - Питер Бретт

– Шарум ка. – Ашан удостоил Джайана почтительного кивка. Андраху не было дела до первенца Инэверы, но он не настолько глуп, чтобы углублять пролегшую между ними трещину. – Как обстоят дела с оборонительными сооружениями Дара Эверама?

Джайан поклонился, выразив, впрочем, мелкую любезность без намека на пиетет, которого ждет андрах от своего шарум ка.

– Они крепки… андрах. – Инэвера почти различила зубовный скрежет, с которым сын, взглянув на дядю, произнес его титул. – С Ущерба на мили от трона не замечен ни один демон. Шарумам приходится заходить далеко, чтобы хоть смочить копья. Мы построили новые укрепления и создали дополнительные пожарные расчеты в деревнях чинов, которые заслуживают спасения после того, как демоны пожгли поля, а других направили в новые Лабиринты ловить и истреблять алагай в ночи, продолжая подрывать силы демонов после их поражения в Ущерб.

«Поражения».

Политический выбор слова. Даже Джайан знал, что к чему. Единственным победителем в Ущерб алагай было солнце. Подземники вернутся такими же сильными, как всегда.

– Ты хорошо потрудился, шарум ка, – кивнул Ашан. – Твой отец будет горд, когда возвратится.

Джайан оставил похвалу без внимания.

– Я должен изложить перед двором другое дело. – Инэвера нахмурилась, хотя кости уже сообщили ей, что это грядет.

Джайан хлопнул в ладоши, и в тронный зал вошли четырнадцать мускулистых юношей в черных бидо. Они опустились на колено, выстроившись позади него в ровную шеренгу. У каждого за спиной был щит, а в руке – копье. Инэвера глядела на них и видела во всех шестнадцатилетних лицах прекрасные мужнины черты. Среди них – ее третий сын, Хошкамин, остальные – вторые сыновья Эвералии и Таладжи и первенцы всех дамаджи’тинг, за исключением Кевы.

– Андрах, без сомнения, узнает моих братьев, сыновей Шар’Дама Ка, – сказал Джайан. – Их старшие братья, – он указал на Ичу и Шару, – как и я сам, надели черное в семнадцать. Но, несмотря на юность, у моих братьев сердце нашего шарума-отца. Узнав о его отсутствии, все они потребовали права стоять в ночи. Их подготовка в шарадже и Шарик Хора безупречна, и я не вижу оснований для отказа. Я сам стоял как аджин’пал, напитывая их кровью в Новом Лабиринте. Каждый лично отправил в бездну больше одного демона. В соответствии с законом Эведжаха я прошу произвести их в кай’шарумы.

Ашан посмотрел на Инэверу. Возвысить новых воинов до черного можно только с одобрения дама’тинг, которая сделает на них расклад, а делать его на сыновей Избавителей вправе только Инэвера и ее дживах сен.

Джайан оказался хитрее, чем думала Инэвера. Кости сказали ей, что он сам гнал мальчишек в бой, но никто не выразил нежелания. В миг, когда они облачатся в черные одеяния с белыми покрывалами, все сыновья Ахмана приобретут огромную власть над воинами своих племен и все окажутся в вассальной зависимости от Джайана. Повысить их означало чрезвычайно усилить сына в то время, когда он все еще мог попытаться узурпировать трон.

Но и отказать было нелегко. Власть Инэверы над сестрами-женами велика, но даже она поступила бы глупо, если бы оскорбила их всех зараз. Она бросила кости и сделала расклад на всех юношей в их послеродовой крови, и по закону они, если стояли в ночи и брали алагай, могли заявить о своих правах по рождению.

Она кивнула, сохранив безмятежное выражение.

– Решено, – с облегчением произнес Ашан. – Встаньте, кай’шарумы. Эверам с гордостью взирает на сыновей Избавителя.

Юноши плавно выпрямились, но ликовать не стали, а поклонились трону и продолжили стоять со строгой выправкой. Однако Джайан не сумел удержаться от самодовольной улыбки.

– Избавитель за пределами страны, и для Красии наступили трудные времена, – сказал Асом. – Возможно, его сыновьям-дама тоже пора одеться в белое.

Дамаджи будто окатили верблюжьей мочой. На миг они замерли в потрясении, затем закипели от негодования, и Инэвера насладилась этим. Она была целиком и полностью за возвышение сыновей дама Ахмана. Чем раньше юноши получат белое, тем скорее приобретут власть над племенами и избавят ее от бесконечного ворчания этих старцев.

– Смехотворно! – выпалил Альэверак. – Никто еще не возвышался до белого в пятнадцать лет!

Если он и был устрашен вчерашним поражением, то вида не подал. Исцеленный магией Белины, дамаджи выглядел здоровым и крепким, как никогда в свои годы. Но если он даже считал себя обязанным Ахмановой жене из племени Маджах, это не помешало ему воспротивиться продвижению ее сына. Если Маджи станет дама, Альэверак потеряет больше других.

Прочие дамаджи дружно загудели в знак согласия, и Инэвера сделала вдох, удерживая свой центр. Да поскорее избавит ее Эверам от этих подлых мужчин, больше заинтересованных в сохранении личной власти, чем в служении народу.

– До начала Шарак Ка многое произойдет впервые, – сказал Асом. – Мы не должны отказывать нашим людям в вождях, когда дама уже не хватает, так как многие из них поддерживают мир в селениях чинов.

Ашан поразмыслил, обводя взглядом зал. Как дамаджи он был сильным вождем Каджи, но стал дипломатичнее как андрах, стремясь угодить всем и обезопасить свое положение.

Тем не менее Ахман приказал ему занять трон, желая сохранить жизнь сыновьям, и не требовалось большого ума, чтобы понять: сделать это будет легче, если они наденут белое.

– Возьми их, – выдохнула Инэвера.

Метки донесли ее слова только до ушей андраха.

– Возраст не имеет значения, – сказал наконец Ашан. – Для белого предусмотрены испытания, и они состоятся. Сыновьям Избавителя придется их пройти. Асом будет лично наблюдать за процессом и докладывать мне.

Инэвера увидела удовольствие, вспыхнувшее в аурах дамаджи’тинг после этого неожиданного заявления – зеркальное отражение мрачной тучи, сгустившейся вокруг дамаджи. Чтение аур – искусство даже тоньше, чем толкование костей, но с каждым днем она становилась все более искушенной.

Следующим пунктом повестки дня были новые ночные шарум’тинг. С тех пор как Ахман сотворил шарум’тинг – чтобы вооружить правами женщину из чинов, – все больше красийских женщин выражало желание убивать алагай, тем самым получая мужские права владеть собственностью, свидетельствовать в суде и отвергать домогательства мужчин. Женщины, многие тайно, ежедневно приходили во дворец дама’тинг, умоляя их обучить. Инэвера поручила их Ашии и не жалела о таком решении.

Женщины-чины, не привыкшие к бремени закона Эведжана, приходили скопом, зачастую – с одобрения мужей. Красийские женщины текли тонким ручейком. В их сознание ввинтились три тысячи лет подчинения, и хотя движение росло, его продолжало сдерживать яростное и почти единодушное противодействие красийских мужчин – мужей, отцов, братьев и даже сыновей, еще носящих коричневое. Многим женщинам запрещали покидать дома без сопровождения, и их жестоко били, когда они пытались ускользнуть во дворец.

Не были в безопасности даже возвысившиеся до черного. Да, все они брали алагай при помощи меченого оружия, но даже лучшие успели отзаниматься считаные недели, тогда как у большинства шарумов на тренировки уходила вся жизнь. Женщин не раз находили избитыми, изнасилованными или уже мертвыми.

Но за алагай хора всегда проливалась кровь, и когда Инэвера находила виновных, их вскоре навещали Ашия и ее сестры по копью. Возмездие следовало в десятикратно большем размере, а останки бросали там, где другие могли их найти и запомнить урок.

Как будто призванная этими мыслями, в тронный зал вошла Ашия и подвела к подножию трона две группы женщин. Группа бо́льшая, двадцать человек, прошедших подготовку во дворце дама’тинг, выстроилась в шеренгу и преклонила колени в ожидании решения. Некоторые были одеты в черное даль’тинг, другие – в пестрые одеяния чинов.

Ашия взирала на них сурово, но Инэвера уловила в ее ауре гордость. Все лучшее знание линий силы алагай и точек схождения позволило ей разработать шарусак, который больше полагался на рычажное воздействие и точность, чем на грубую физическую силу. Она назвала этот стиль боя «Точным ударом Эверама» и хорошо натаскала женщин.

Вторая группа была занятнее. Семь простых даль’тинг жались друг к дружке, стоя на коленях, со страхом и решимостью в общей ауре. У нескольких под черным виднелись окровавленные бинты – знаки ранений в сражении с алагай. У одной белой тканью были обмотаны рука и половина лица, и полотно уже стало бурым. Огненный плевок. Инэвера увидела в ауре женщины глубокие ожоги. Без магии ей нипочем не выздороветь полностью.

У другой под покрывалом проступали почерневшие синяки под глазами и вроде как сломанный нос. Инэвере не понадобилось зондировать глубже, чтобы понять: эти травмы причинил не демон.

– Дочь. – Ашан приветствовал Ашию кивком. Он оставался недоволен ее новым назначением, но был достаточно мудр и не подрывал ее авторитета публично. – Кого ты привела к Трону черепов?