Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Весьма примечательно в этом смысле и то, что именно после революции Свободных офицеров начинается эмиграция бывших нацистов в Египет. Характерный пример – Йоханн фон Леерс. Он же – Омар Амин. Но это – более поздняя стадия его жизни, о ней чуть ниже. Поговорим о ранних годах сего героя: уроженец Мекленбурга с 1929 сотрудничал в газете Йозефа Геббельса Der Angriff, а также был главным редактором и соиздателем газеты «Воля и путь». В том же году (т. е. еще задолго до победы нацистов в 1933) стал членом НСДАП. Некоторое время состоял в СА. Специализировался на антисемитской теме, в частности опубликовал известную юдофобскую работу, чрезвычайно популярную в Третьем рейхе, – «Juden Sehen Dich An» – «Евреи глядят на тебя». В 1932–1933 гг. – заведующий воспитательной работой (бундесшулюнгсляйтер) Национал-социалистического союза студентов. С 1933 г. доцент Высшей немецкой школы политики в Берлине. С 1936 г. также работал в Йенском университете по исследовательской теме «Германская правовая, экономическая и политическая история на расовых основаниях». Профессор (1938), с 1940 г. заведующий кафедрой немецкой истории. Достаточно активно сотрудничал с Геббельсом, однако разошелся с ним по религиозному вопросу: христианство, по словам Леерса, представляло собой смесь «неполноценности и еврейской философии», а значит, совершенно не подходило для обновленной Германии. Главный пропагандист Третьего Рейха был в этом вопросе куда прагматичнее, обострения отношений с церковью не хотел, а потому фон Леерс перешел под покровительство Альфреда Розенберга, а главное – сблизился с Рихардом Дарре – руководителем Главного расово-поселенческого управления СС и рейхсминистром продовольствия. Последний был одним из наиболее бойких сторонников Аненербре и оккультно-мистической тематики в гитлеровской Германии В конечном счете наш герой делается председателем «Общества ранней и древней германской истории», активно пропагандирует мистическое учение Германа Вирта. После окончания войны фон Леерс пять лет скрывается – не то в Италии, не то где-то еще в Европе, а после эмигрирует в 1950 году туда, куда и очень многие другие нацисты, – в Аргентину, где работает директором издательства «Дюрер» в Буэнос-Айресе и редактирует нацистский журнал «Путь».

Однако очень скоро – в 1954-м – сближается с новыми руководителями Египта, где становится политическим консультантом при Информационном Отделе под общим руководством Мухаммада Нагиба. К слову, Леерсу даже переучитываться не пришлось со времен Рейха – он продолжает специализироваться на «еврейском вопросе», только теперь уже для арабов, борющихся с ненавистным Израилем. В 1955 году фон Леерс окончательно перебирается в Египет и даже… принимает ислам и меняет имя на Омар Амин. Видимо, в магометанстве следов «неполноценности и еврейской философии» бывший профессор не обнаружил.

К чему все это? А к тому, что Нагиб потерял власть и пост, а вот Леерс отнюдь не лишился после этого работы. Насер также был склонен считать его вполне ценным и компетентным кадром. Мало того, когда правительство ФРГ запросило экстрадицию Леерса, чтобы предать его суду за преступления, совершенные во время, когда он делал карьеру в рейхе, то получило официальный отказ. И это – не единственный пример, просто самый громкий. Технических и хозяйственных специалистов, в прошлым носивших повязку со свастикой на руке, в страну фараонов приехало немало – и все были востребованы и уважаемы. По некоторым сведениям, портрет Гитлера и вовсе постоянно висел у Насера в кабинете – чуть ли уже не в пиковые годы советско-египетской дружбы. Сомнительно, но…

В любом случае отнюдь не нацистская эмиграция и симпатии к старине Адольфу послужили главной причиной резкого обострения отношений с Западом – там тоже активно и с удовольствием использовали бывшие энэсдаповские и даже эсэсовские кадры. В основе всего лежали финансовые аппетиты Насера. Тот вознамерился вывести Египет в новую эру, форсировать его развитие – но для этого, для того, чтобы современные сферы экономики начали уверенно расти, требовалась электроэнергия. Как некогда прежде нашей индустриализации должна была пройти электрификация, так и здесь все должно было произойти схожим образом. Но имелось и крупное отличие: не обладая собственными источниками сырья, равно как и не желая его закупать, египтяне под руководством Насера запланировали осуществление грандиозного гидротехнического проекта – строительства плотины-ГЭС на Ниле. Оптимальным местом в силу природных факторов здесь был район Асуана, где на реке имелись крупные пороги. Однако какой участок великой реки Африки ни выбирай, а все равно технологически для Египта проект оставался неподъемным. Требовались зарубежные инженеры и техника. Первоначально предполагалось – британские. Собственно, проработка началась еще при короле – и к 1952 году английской проектно-изыскательской фирмой «Александр Джиб» был разработан проект Высотной Асуанской плотины.

4 декабря 1954 года международный комитет представил правительству Египта отчет, подтверждающий возможность осуществления проекта. Стоимость строительства оценивалась в 415 миллионов египетских фунтов, из которых 35 % приходилось на иностранную валюту для приобретения строительного и технологического оборудования. Столько у египтян не было – финансирование строительства предполагалось осуществлять с помощью кредита Международного банка реконструкции и развития. 17 июля 1956 года государственный департамент США объявил, что соглашение о предоставлении кредита Египту одобрено. Сумма кредита в 200 миллионов долларов была разделена между США (70 %) и Великобританией (30 %). Кредит должен был быть предоставлен Международным банком в виде займа. Однако всего через два дня, 19 июля, банк отозвал свое решение.

Почему?

Египет и Насера решили наказать за заигрывания с советским блоком. Выше уже писалось, что он предпринял закупки оружия в Чехословакии. Судя по всему, предполагалось, что Насер, сознавая реально громадную важность и нужность ГЭС, быстренько пойдет на попятную. Однако те, кто на это рассчитывал, совершенно точно не знали, с кем имеют дело. При всех своих недостатках Гамаль Абдель Насер обладал твердой волей, чувством собственного достоинства и был не из тех, кто сразу ломается, стоит только немного надавить. Скорее наоборот. В конечном счете мы имеем классическую систему развития кризиса через постоянное нагнетание его той и другой стороной, искренне надеющейся при этом, что новый ход станет решающим, заставит противника уступить – и перейти наконец к давно уже желанным переговорам, благо никаких неразрешимых противоречий нет и не предвидится. Оружие Насеру не дали не только и не столько чтобы он не воспользовался им против евреев (в начале 1950-х безопасность Израиля отнюдь не была еще императивом политики США на Ближнем Востоке), сколько чтобы в принципе указать ему его место и сделать более податливым в вопросе о Канале, подтолкнуть к вступлению в Багдадский пакт, наконец, приучить к мысли, что за все нужно платить по счету, а не просто просить, если не даешь ничего взамен в других сферах. Насер в ответ приобрел его у Чехословакии не потому, что решил твердо и окончательно встать на сторону советского блока, вовсе нет, но чтобы продемонстрировать свою самостоятельность, то, что он – полноценный субъект переговорного процесса с Западом, а не попка, роль которого – только кивать и подмахивать