Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Но главные противоречия были внутри. Нагиб начал двигать дело к тому, чтобы ввести жизнь страны в регулярное русло: сделать аграрную реформу не практически самозахватом народом земли, но проводимым сверху и управляемым процессом, в целом сократить объем всевозможной чрезвычайщины, а в перспективе, в качестве итогового пункта, ликвидировать Совет революционного командования как исполнивший свою функцию. Ничего нового от него Нагиб получить так и так не мог – он уже президент. И вот генерал стал дистанцироваться от земельной реформы и начал сближение со старыми политическими силами – партией «Вафд» и Братьями-мусульманами. Иное дело Насер. Ему теперь тоже не нужен прежний статусный лидер Свободных офицеров. Гамаль Абель куда умнее и талантливее Нагиба как политик, он все более обходит его и по популярности за счет риторики о необходимости продолжения и углубления революции, более решительного разрыва со старым. Но по этой же причине традиционные политические партии не принимают его. Что делать? Распустить их! Вроде бы как на время, пока не произойдет некая, трудно вводимая в конкретные даты и точную хронологию, перестройка египетской партийной системы исходя из новых реалий. А вот Совет Революционного Командования, напротив, непременно сохранить. Вот первая точка, на которой столкнулись два лидера. И Насер победил – в январе 1953 года он, преодолев сопротивление Нагиба, добился запрещения иных политических партий, кроме Освободительного съезда во главе с ним самим, чьей основной задачей было проведение массовых собраний и лекций в поддержку Совета. Параллельно полковник занялся и самопиаром, в частности, в марте того же года напросился на пост главы делегации на переговорах по выводу британских сил из зоны Суэцкого канала, что позволяло делать много громких и популярных в стране заявлений, при этом не провоцируя раньше времени на решающую схватку президента.

Однако момент ее приближался. Насер принял решение о необходимости смещения генерала с поста председателя Совета (заметим, не президента – именно влияние в СРК полковник считал более важным). В июне он добился своего назначения на пост министра внутренних дел взамен лояльного Нагибу Сулеймана Хафеза. При примерно равном влиянии на армию теперь у Насера в руках была еще одна силовая структура. Параллельно он продолжал поддавливать и в Совете. После того как 23 февраля 1954 года СРК собрался вовсе без Нагиба, 25 февраля последний подал в отставку. День спустя Насер, занявший должности председателя Совета и возвративший – премьер-министра, принял прошение. Но на радостях сделал он и еще один ход, необдуманный: отправил бывшего президента под домашний арест. Это была ошибка. Как и рассчитывал генерал, во власти начались брожения: раздавались призывы к возвращению Нагиба и роспуску СРК. В надежде на достижение компромисса Насер посетил генеральный штаб и даже был вынужден пойти на известные уступки, однако тамошние старожилы все равно в основном стояли за Нагиба. В конечном счете увиденное и услышанное до того не вдохновило председателя Совета Революционного Командования, что 27 февраля он отдал приказание преданным ему войскам окружить здание. В ответ на это в тот же день на улицы вышли сотни тысяч людей, в основном члены Братьев-мусульман, призывавшие к возвращению экс-президента и аресту Насера. Параллельно, видя, что гнев манифестантов может обратиться против СРК в целом, обладавшая значительным весом группировка внутри Совета во главе с Халедом Мохи эд-Дином потребовала восстановления Нагиба в должности. Насеру пришлось уступить, однако он попросил отложить возвращение генерала до 4 марта, что позволило ему за это время утвердить своего сторонника Абдель Хакима Амера на пост главнокомандующего сухопутными силами, которым ранее был Нагиб.

И вот тут проявилась в полную силу одна очень характерная для Насера положительная черта. Он за свою жизнь и карьеру политика потерпел (и еще потерпит в будущем) немало поражений. Но он никогда не отчаивался, а весьма тонко вычленял в произошедшем самое важное и учился на ошибках. Здесь Насер понял, что за интригами в верхах он позабыл о самой главной силе, решив, что она и так у него в кармане, – о проникнувшемся революцией, ее духом народе Египта. Мгновенно полковник меняет тактику: теперь он будет бить снизу, выставляя Нагиба тираном, стоящим на пути ключевых чаяний масс. Как? 5 марта лояльные Насеру органы госбезопасности провели массовые аресты. Еще раз повторю, преданные Насеру, по его приказу – но именно это было использовано для дискредитации президента! В то же самое время ранее так активно выступавший за запрет всех партий полковник через СРК заявляет о разрешении старых партий и, более того, уходе Свободных офицеров из политики. Нагиб, которому, в общем, того и нужно было, имел неосторожность пусть и негромко, но по существу поддержать эту линию. А вот улица, решив, что уход из политики ключевых деятелей революции есть ее конец, если не реставрация прежнего режима, забурлила. Около миллиона работников транспорта объявили забастовку в знак протеста, тысячи крестьян маршем прошли по Каиру. Стремление Нагиба подавить недовольство при помощи насилия было саботировано руководством вооруженных сил. 29 марта Насер объявил об отмене недавно изданных указов. А сразу после этого, в апреле – июне, сотни сторонников генерала в армии подверглись репрессиям, Мохи эд-Дин был отправлен представителем Совета в Швейцарию. Президент все больше повисал в воздухе.

Тем временем в истории Египта назревало знаковое событие – окончательный вывод британских войск из страны. Все активные политические силы стремились вытянуть из него максимум. В том числе, разумеется, и полковник. 26 октября 1954 года Насер в Александрии выступает с речью по случаю вывода британских войск из страны, да не простой, а программной, транслировавшейся по радио в арабских странах. И в этот момент в него восемь раз выстрелил член Братьев – мусульман Мухаммед Абдель Латиф. Что самое поразительное – все восемь промахнулся. В толпе началась паника, однако Насер продемонстрировал сильные стороны своего характера – он не только сумел взять себя в руки, но и призвал к спокойствию собравшихся, а затем в порыве чувств обратился к народу с одним из лучших выступлений в своей карьере:

Соотечественники, моя кровь льется за вас и Египет. Я буду жить ради вас и умру во имя ваших свободы и чести. Пусть они убьют меня; неважно, как долго я давал вам гордость, свободу и честь. Если Гамаль Абдель Насер должен погибнуть, то каждый из вас Гамаль Абдель Насер. …Гамаль Абдель Насер от вас и из вас и клянется положить жизнь ради народа.

В итоге покушение обернулось для полковника настоящим подарком. С одной стороны, стремительно скакнула вверх его и без того немалая популярность. Из просто сильного политика он начал превращение в национального лидера.

Пережившего покушение Насера