Тренировочный день 4 - Виталий Хонихоев

курить, сплевывая в сторону с видом бывалых курильщиков. Тут же стояла здоровенная металлическая урна, которую кто-то из ушлых старшеклассников притащил для сдачи в металлолом, а кто-то не менее не менее ушлый — вытащил из груды металлолома и установил за угол мастерской, прямо под знак «Курение запрещено!» с перечёркнутой сигаретой.

— Это вряд ли… — ворчит Никита Тепляков, закадычный друг Володи и жестом заправского курильщика — выбивает сигарету из пачки «Ту-134»: — на вот. Вчера у бати стащил.

— Твой шнурок знает толк в сигах. — кивает Володя, взяв сигарету: — «Ту-134», сразу видно, что ты мажор. Дюша всю прошлую неделю с «Беломорканалом» таскался, а от них глотку дерет как будто перца насыпали.

— Батя вчера увидел, что значки пропали. — говорит Никита: — так что, наверное, пока не получится.

— Увидел? И что, как? Попало тебе? — Володя даже замирает с сигаретой, зажатой между указательным и средним пальцами: — чего было-то?

— Спрашиваешь. — хмыкает Никита: — даже ремнем вытянул несколько раз. Сидеть теперь больно… хорошо, что офицерским ремнем, у него кожа мягкая и пряжка не такая здоровенная.

— Ого. — Володя смотрит на своего друга с уважением: — ты так спокойно об этом говоришь.

— Так а чего, плакать что ли? — пожимает плечами Никита: — все равно выпорют, что так, что эдак. Главное, что у нас теперь граната есть. В поход возьмем еще взрывпакетов, все пять что есть, мало ли что. И дымовые шашки.

— Можно патронов взять, в костер бросить. — предлагает Володя: — пусть бахнут!

— Не, костер в лагере жечь будем, как патрон подкинешь? — сомневается Никита: — кроме того, у нас же все равно от мелкашки патроны, они негромкие.

— Взрывпакеты быстро кончатся. О! Придумал! А что, если взрывпакет к девчонкам в палатку подбросить? И дымовую шашку!

— Идея. — солидно кивает Никита: — можно дымовушку еще и к Поповичу подбросить, пусть попрыгает.

— Я у деда коробку с дымным порохом спер. — делится Володя: — можно будет еще взрывпакетов понаделать! Смотри, выдергиваем фитиль из взрывпакета, вставляем УСМ от учебной гранаты, все обмазываем дерьмом — ну типа «готовые осколки» и устанавливаем растяжку на тропинке! Как вьетнамские партизаны на тропе Хо Ши Мина! Попович с Риткой-комсоргом идет, а тут — бац! И все в дерьме!

— А где мы дерьмо возьмем? В смысле — не где возьмем, а как обмазывать будем? — задает резонный вопрос Никита: — я не хочу в говне перепачкаться.

— Да неважно. Давай вареньем измажем… берем целлофановый пакет, наполняем его вареньем, в него опускаем взрывпакет с УСМ, выворачиваем пакет так, чтобы он как мина «Клеймор» был, чтобы направленный взрыв расплескал варенье по плоскости… — Володя показывает руками как именно должен «расплескать» варенье взрыв.

— Пожалуй что дело говоришь. — кивает Никита: — надо будет полевые испытания провести… у тебя УСМ с собой?

— Обижаешь. С собой, конечно. В портфеле ношу. — говорит Володя и вставляет в рот сигарету: — давай попробуем. А вообще ты как? Ну в смысле… не сильно задница-то болит?

— У бати еще настроение было хорошее, так что не сильно попало… у них учения были недавно, его батальон хорошо себя показал… на вот… — он чиркает спичкой и Володя прикуривает, выпускает клуб дыма и закашливается.

— Кха-кха! Не в то… кха! Кха!… не в то горло попало… — оправдывается он: — ерунда. Хрипунец, утренний кашель курильщика…

— Ты еще больше кури, все легкие выхаркаешь скоро… — раздается голос сзади и Володя оборачивается, поспешно пряча сигарету за спину. Увидев Артура Борисенко — расслабляется и убирает руку из-за спины.

— Тебе чего тут надо? — спрашивает Володя, слегка набычившись. Никогда он особо этого Борисенко не жаловал…

— Я говорю если курить будете, то скоро все от рака легких загнетесь. — говорит Артур: — спортом лучше занимайтесь.

— Слышь, Борисенко, иди ты в пень. — хмурится Володя: — ты вообще чего тут делаешь? Здесь курильщики собираются.

— Да? А знак как раз обратное говорит. — Артур кивает на черно-красно-белый треугольник с зачеркнутой сигаретой: — и вообще, кто тебя тут главным поставил, Лермонтович? Нарываешься?

— Чего⁈ — повышает голос Володя, делая шаг вперед: — да что ты о себе…

— Успокоились, оба. — вмешивается Никита, вставая между парнями: — хватит. Скоро урок начнется, вы чего хотите снова побитые ходить? Сегодня у нас не Попович, сегодня у нас Англичанка, а она обязательно родителям настучит. Вам оно надо? В другой день подеретесь.

— Ну… ну и ладно. — говорит Володя, где-то глубоко внутри испытывая облегчение. Не особенно ему драться охота, особенно с этим Борисенко, которого его старший брат в каратэ натаскал и тот теперь нечестные и подлые приемчики использует.

— Да не больно-то и хотелось. — задирает подбородок Артур: — я вообще-то Нарышкину ищу и ее квартет. Думал они сюда подались… что-то говорили о дамских сигаретах и все такое.

— Зачем это тебе Нарышкина? — подозрительно спрашивает Володя: — все-таки на драку нарываешься?

— Остынь, Лермонтович, у меня не к ней дело, а к Тереховой, я у нее книгу хотел взять почитать. Никто к твоей Боярыне клинья не подбивает, Ромео ты наш. — насмешливо говорит Артур и Володя тут же вскипает.

— Что сказал⁈ Нет, Никитос, ты же слышал⁈ А ну пошли, выйдем!

— Да мы и так снаружи стоим…

— Тем более!

* * *

— Вот. — Лиза Нарышкина достает красивую пачку белого цвета с двумя зелеными полосками по диагонали: — «Море» называются. С ментолом. У папки целый блок таких в кабинете, я парочку стащила, все равно не заметит. И ликера, как договаривались.

— Удивляюсь я тебе, Нарышкина. — говорит Инна Коломиец, изучая пачку: — вот все у тебя не как у людей, а круче. Не была бы я твоя подруга, давно бы от зависти извелась. А сигареты нам зачем?

— Как зачем? — удивляется Лиза: — все приличные люди курят. А леди курят сигареты с ментолом, а не всякую там «Астру» или тем более «Беломорканал». А пьют шампанское или вон «Аматетто». Там такой запах сладкий, как будто в черемуховый сад летом попала!

— Ликер — это круто конечно. — говорит Оксана Терехова: — а я у отчима самогонки его отлила