За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Последователей у подобных идей было множество. Другой идеолог пангерманизма, Гибихенфельд, утверждал: "Без войны не может существовать общественная закономерность и какое-либо сильное государство". Профессор Фукс в своей газете "Ди Пост" вопрошал: "Кто же возвышается и прославляется в национальной истории? Кому отдана глубочайшая любовь немца? Может быть, Гете, Шиллеру, Вагнеру, Марксу? О, нет… Барбароссе, Фридриху Великому, Бюхнеру, Мольтке, Бисмарку…, ибо они в свое время сделали то, что мы должны сделать сегодня". Фельдмаршал фон дер Гольц (кстати, тоже пребывавший на действительной службе) в книге "Нация с оружием" доказывал: "Мы завоевали наше положение благодаря остроте наших мечей, а не умов". А в 1912 г. на заседании "Пангерманского союза" в Эрфурте один из его руководителей генерал-лейтенант фон Врохем провозглашал: "Оружие надо постоянно держать в готовом состоянии и неустанно испытывать разящую силу германского клинка… Теперь же мы обязаны подготовить нашу молодежь к военным походам, к будням великих испытаний, когда судьба Германии будет решаться на полях брани". Годом позже он же говорил: "Нации, которая быстрее развивается и мчится вперед, подобно нации немцев, нужны новые территории, и если их невозможно приобрести мирным путем, остается один лишь выход — война". А в берлинских магазинах пользовались большим спросом фотографии кронпринца с его изречением: "Только полагаясь на меч, мы можем добиться места под солнцем. Места, принадлежащего нам по праву, но добровольно нам не уступленного".

В итоге пангерманизм начала ХХ в. сводился к формуле: "Пруссия под руководством короля, Германия под руководством Пруссии, мир под руководством Германии". По всей стране создавались и функционировали соответственные «общественные» организации — "Пангерманский союз", "Военный союз", "Немецкое колониальное товарищество", "Флотское товарищество", "Морская лига", "Союз обороны", ведущие пропаганду этих идей. Министр образования Пруссии в 1891 г. давал указания вести обучение таким образом, чтобы "сердца молодых людей могли облагораживаться энтузиазмом за германский народ и за величие германского гения". И под теми же лозунгами возникали студенческие, молодежные, даже детские организации. Например, движение «Wandervogel». В 1910 по указу кайзера возник «Югендвер» ("юношеская армия"), затем появился еще и "Юнгдойчланд бунд", призванный сочетать усиленную физическую подготовку с пропагандистскими задачами. В воззваниях этой организации детям внушалось: "Война прекрасна… Мы должны встречать ее мужественно, это прекрасно и замечательно жить среди героев в церковных военных хрониках, чем умереть на пустой постели безвестным". Сплошь и рядом повторялось известное высказывание Мольтке: "Вечный мир некрасивая мечта"; ходовые выражения, вроде "кровь и железо", "сверкающая броня". Провозглашалось, что на немцах лежит "историческая миссия обновления дряхлой Европы", и утверждалось "превосходство высшей расы".

Да-да, еще тогда. В работах упоминавшегося Бернгарди, Рорбаха, в газетных статьях. Франция объявлялась «умирающей», а славяне — "этническим материалом" и "историческим врагом". И Мольтке (действующий начальник Генштаба!) писал: "Латинские народы прошли зенит своего развития, они не могут более ввести новые оплодотворяющие элементы в развитие мира в целом. Славянские народы, Россия в особенности, все еще слишком отсталые в культурном отношении, чтобы быть способными взять на себя руководство человечеством. Под правлением кнута Европа обратилась бы вспять, в состояние духовного варварства. Британия преследует только материальные интересы. Одна лишь Германия может помочь человечеству развиваться в правильном направлении. Именно поэтому Германия не может быть сокрушена в этой борьбе, которая определит развитие человечества на несколько столетий". "Европейская война разразится рано или поздно, и это будет война между тевтонами и славянами. Долгом всех государств является поддержка знамени германской духовной культуры в деле подготовки к этому конфликту".

Как нетрудно увидеть, антирусская направленность пангерманизма вообще была преобладающей. Сам кайзер заявлял австрийскому представителю: "Я ненавижу славян. Я знаю, что это грешно. Но я не могу не ненавидеть их". В 1912 г. он писал: "Глава вторая Великого переселения народов закончена. Наступает глава третья, в которой германские народы будут сражаться против русских и галлов. Никакая будущая конференция не сможет ослабить значения этого факта, ибо это не вопрос высокой политики, а вопрос выживания расы". Идеолог К.Кранц требовал расстаться с "наивным наследием Бисмарка" и послать войска на Варшаву, Ригу и Вильно. А пангерманист В.Хен утверждал, что "русские — это китайцы Запада", их души пропитал "вековой деспотизм", у них "нет ни чести, ни совести, они неблагодарны и любят лишь того, кого боятся… Они не в состоянии сложить два и два… ни один русский не может даже стать паровозным машинистом… Неспособность этого народа поразительна, их умственное развитие не превышает уровня ученика немецкой средней школы. У них нет традиций, корней, культуры, на которую они могли бы опереться. Все, что у них есть, ввезено из-за границы". Поэтому "без всякой потери для человечества их можно исключить из списка цивилизованных народов".

Была популярна идея Бернгарди, как надо поступать с этим "этническим материалом": "Мы организуем великое насильственное выселение низших народов". А в период Балканских войн германская пресса начала кричать о "резком оживлении расового инстинкта" у славян, что "пора всех славян выкупать в грязной луже позора и бессилия", и о том, что грядущая война будет расовой, станет "последним сражением между славянами и германцами". Ну а Рорбах в своей книге "Война и политика" призывал поднять на эту битву все антироссийские силы и рассуждал: "Русское колоссальное государство со 170 миллионами населения должно вообще подвергнуться разделу в интересах европейской безопасности, ибо русская политика в течение продолжительного времени служит угрозой миру и существованию двух центральных европейских держав, Германии и Австро-Венгрии".

Нет, конечно, не все немцы были пангерманистами. В стране были очень сильны и позиции социалистов, на выборах в 1913 г. им досталась треть мест в парламенте. Однако и германская социал-демократия была явлением довольно специфическим и брала на вооружение те стороны марксистского учения, которые, как казалось, подходили к требованиям текущего момента. А Маркс еще в 1870 г. горячо поддержал Франко-прусскую войну как «прогрессивную» и писал: "Французам нужна взбучка. Если пруссаки выиграют, централизация государственной власти послужит объединению германского рабочего класса… Кроме того, желания германцев являются самыми сильными, и это перемещает центр притяжения европейского рабочего класса из Франции в Германию. Превосходство воли германского пролетариата означает в то же время превосходство нашей теории над теорией Прудона". Нужно еще добавить, что и Маркс, и Энгельс были ярыми русофобами и главным препятствием для победы социализма в Европе считали «реакционную» Россию. А потому полагали, что любая война против нее заслуживает безусловной поддержки. Во времена Крымской кампании Энгельс доказывал, что даже режим Турции в данном случае не имеет значения, так как "субъективно реакционная сила может во внешней политике выполнять объективно революционную миссию". А о будущей войне он писал в 1887 г.: "Абсолютно можно быть уверенным только в одном: всеобщее разрушение создаст условия для победы рабочего класса".

И лидеры социал-демократии А.Бебель и В. Либкнехт теперь тоже выступали за то, чтобы "встать на защиту европейской цивилизации от разложения ее примитивной Россией". А левые провозглашали Германию… лидером "мировой революции против плутократического Запада".

Так что стремление к войне в начале ХХ в. в Германии стало в полном смысле слова общенародным. И даже будущий великий гуманист Т. Манн в то время считал, что война должна быть "очищением, освобождением, великой надеждой. Победа Германии будет победой души. Германская душа противоположна пацифистскому идеалу цивилизации, поскольку не является ли мир элементом, разрушающим общество?" Вероятно, при другом раскладе сил в государственном руководстве подобные настроения не получили бы столь широкого развития и остались достоянием узкого круга прожектеров. Но во главе Германии стоял Вильгельм II со своими комплексами, невыдержанностью и склонностью к аффектации. Юридически — будучи конституционным монархом, а фактически — неограниченным. И как раз такие теории соответствовали его личным взглядам, поощрялись императором. Но с другой стороны — и сам он со всеми крайностями своей натуры попадал в струю "общественных чаяний", так что воинствующий пангерманизм и культ кайзера оказывались двумя сторонами одной медали.