Дракон Его Величества - Новик Наоми

— Всегда пожалуйста. — Мартин нерешительно переводил взгляд с Лоуренса на Грэнби, точно боялся оставлять их вдвоем. Но намек Лоуренса был ясен, и Мартин при всех своих непринужденных манерах понимал, что фактически это приказ. — До скорого свидания за ужином.

Лоуренс и Грэнби молча дошли до участка, где кормились драконы — вернее, до скалы над этим участком. Долина-полигон заканчивалась естественным тупиком, где виднелись несколько пастухов.

— Им подают сигнал с этой скалы, — ровным голосом пояснил Грэнби, — и они загоняют в долину столько животных, сколько нужно на прокорм одного дракона. Дракон пикирует и поедает свой рацион в свободное от учебных полетов время. Полагаю, это достаточно ясно, — заключил Грэнби, позволив себе, как и опасался Лоуренс, новую дерзость.

— Сэр, — поправил Лоуренс, заставив своего провожатого на миг растеряться. — Полагаю, это достаточно ясно, сэр.

Он надеялся, что это удержит лейтенанта от дальнейших выходок, но тот вопреки всякой вероятности не замедлил с ответом:

— У нас тут без церемоний, не то что у вас на флоте.

— У нас на флоте принято разговаривать вежливо — во всяком случае, со старшими по званию. — Лоуренс перестал сдерживаться, и к его щекам прилила краска гнева. — Обратитесь ко мне как положено, лейтенант Грэнби, не то я привлеку вас за нарушение устава, Богом клянусь. Не думаю, что Корпус смотрит на это так снисходительно, как можно предположить по вашему поведению.

Грэнби побледнел под загаром, на скулах выступили красные пятна.

— Да, сэр, — сказал он и стал навытяжку.

— Можете идти, лейтенант. — Лоуренс отвернулся, сцепил руки за спиной и стоял так, пока Грэнби не ушел. Ему противно было даже смотреть на этого грубияна. Но праведный гнев быстро прошел, сменившись усталостью и огорчением. Он знал, что без последствий это не обойдется. В первую минуту их встречи Грэнби показался ему славным, дружелюбным по натуре человеком. Даже если и не так, Грэнби для авиаторов свой, а он, Лоуренс, пришлый. Все товарищи Грэнби, естественно, поддержат его и сделают жизнь чужака невыносимой.

Однако выбора у него не было. Открытую наглость терпеть нельзя, а Грэнби прекрасно знал, что его поведение выходит за всякие рамки. Лоуренс все таким же удрученным вернулся назад и воспрянул духом лишь при виде Отчаянного. Тот не спал и ждал его во дворе.

— Прости, что так надолго бросил тебя. — Лоуренс стал гладить его и ласкать, больше чтобы утешиться самому. — Ты не очень скучал?

— Нет, совсем не скучал. Люди все время приходили и разговаривали со мной, и сняли с меня мерку для новой сбруи. Еще я поговорил с Максимусом — он сказал, что мы будем учиться вместе.

Лоуренс кивнул медному регалу — тот спал, но приоткрыл один глаз, услышав свое имя. В ответ на приветствие он слегка поднял голову и тут же снова ее уронил.

— Ты голоден? — спросил Лоуренс. — Завтра мы должны встать рано, чтобы явиться к Селеритасу, тренеру, поэтому позавтракать ты вряд ли успеешь.

— Да, поесть не мешало бы. — Отчаянный как будто ничуть не удивился тому, что тренировать их будет дракон, и Лоуренс почувствовал себя несколько глупо из-за испытанного им самим потрясения. Понятно, что для Отчаянного это в порядке вещей.

Лоуренс не стал пристегиваться ради короткого перелета на край долины. На сигнальной скале он слез, чтобы Отчаянный мог поохотиться без пассажира, и окончательно успокоился, глядя, как парит и ныряет его дракон. Как бы ни относились к нему авиаторы, за свое положение он может не опасаться — у него есть гарантия, о которой ни один морской капитан даже и не мечтал. Лоуренсу уже приходилось укрощать непокорных, когда таковые встречались среди матросов, а пример Мартина показывал, что не все офицеры заранее настроены против него.

То, что случилось потом, порадовало его еще больше. Когда Отчаянный, ловко скогтив убегающую корову, приступил к трапезе, послышался восхищенный шепот, и Лоуренс увидел в верхних окнах замка ряд маленьких головенок.

— Это империал, верно, сэр? — спросил один мальчик, светловолосый и круглолицый.

— Да, это Отчаянный. — Лоуренс никогда не пренебрегал образованием своих юных джентльменов, и его корабль считался наилучшим местом для новичков. Многие друзья и родственники старались пристроить к нему своих мальчиков, благодаря чему он приобрел богатый опыт наставничества — большей частью благоприятный. В отличие от многих взрослых людей он не испытывал неловкости в детском обществе, хотя эти мальчишки были моложе большинства его мичманов.

— Глядите, как наяривает! — крикнул другой, темненький.

Отчаянный, пронесшись над самой землей, проткнул трех овец одним когтем.

— Думаю, вы лучше разбираетесь в драконах, чем я, — как вы его находите? — спросил Лоуренс.

— Первый сорт! — ответил ему дружный хор.

— Вон как углы срезает, — с видом знатока добавил светлоголовый, — и ни единого лишнего взмаха. Есть! — крикнул он совсем по-мальчишески, когда Отчаянный, дав задний ход, завладел последней коровой.

— Вы еще не набирали себе экипаж, правда ведь, сэр? — спросил третий мальчик, и все наперебой принялись заявлять о своей пригодности для этой почетной роли.

— Еще нет. Думаю, в этом вопросе мне не обойтись без ваших советов, так что обдумайте все хорошенько. Ну что, наелся? — спросил Лоуренс Отчаянного, который с неподражаемой легкостью сел рядом с ним на скалу.

— Да, я хорошо поел, но весь перемазался кровью. Теперь, наверное, надо помыться?

Лоуренс с запозданием понял, что во время экскурсии кое-что упустил.

— Не скажете ли, джентльмены, где мы могли бы помыться? На озере?

Мальчики вытаращили глаза, и кто-то сказал:

— Никогда не слыхал, чтобы драконов мыли.

— Взять, к примеру, регала, — подхватил светлоголовый, — на это же целая вечность уйдет. Они всегда сами вылизывают себе морды и лапы, как кошки.

— Я не хочу вылизываться. Мне нравится, когда меня моют, хотя эта работа и не из легких, — заволновался Отчаянный.

— Работы тут действительно много, — спокойно сказал ему Лоуренс, — и других дел у нас тоже достаточно, поэтому полетим на озеро прямо сейчас. Я только раздобуду какой-нибудь ветоши.

— Я вам сейчас принесу! — вызвался светлоголовый, и минут через пять около полудюжины мальчишек высыпало на утес с охапками белого тряпья, происхождение которого вызвало у Лоуренса сильные подозрения. Тем не менее он учтиво поблагодарил их, взял тряпки и опять сел верхом, постаравшись запомнить мальчика со светлыми волосами. Лоуренс любил, когда молодежь проявляла инициативу.

— Завтра мы можем принести свои портупеи, полететь с вами и помочь, — предложил инициатор с полнейшей невинностью.

Лоуренс подумал, не пора ли дать ему укорот, но не захотел охлаждать энтузиазм, который в глубине души одобрял, и ответил:

— Посмотрим.

Кадеты стояли на утесе, подняв мордашки к небу, пока Отчаянный не скрылся из виду. На озере Лоуренс пустил дракона поплавать, а потом вытер его особенно тщательно. Он, привыкший к уходу за лошадьми и ежедневному мытью палубы, не понимал авиаторов, так плохо смотревших за своими питомцами. Надраивая черные бока, Лоуренс вдруг обратил внимание на сбрую.

— Скажи-ка, Отчаянный, не трет ли она тебе?

— Теперь уж не очень. — Дракон повернул голову посмотреть. — Шкура у меня стала гораздо крепче, а если где натирает, я просто сдвигаю лямки.

— Мне ужасно стыдно, голубчик. Я не должен был оставлять тебя в ней. Отныне ты будешь надевать сбрую только на время полета.

— Разве мне не обязательно носить ее, как тебе твой мундир? Не хочется, чтобы меня сочли дикарем.

— Я достану тебе длинную цепь на шею — этого хватит. — Лоуренс вспомнил золотой ошейник Селеритаса. — Не хочу, чтобы ты страдал из-за обычая, который, как мне кажется, выдумали ленивые люди. Я выскажу это первому же адмиралу, с которым увижусь, и в куда более сильных выражениях.

Верный своему слову, он снял с Отчаянного сбрую, как только они приземлились во дворе. Отчаянный немного нервничал перед другими драконами, которые смотрели на него, еще мокрого после купания, во все глаза. Но это был не шок, а обыкновенное любопытство. Когда Лоуренс намотал ему на коготь, будто перстень, их золотую цепь, Отчаянный совсем успокоился и вольготно развалился на теплых плитах.