Инженер. Часть 7. Вторая итерация - Евгений Южин

Она снова, как в первый раз, зажала рот ладошкой, ее глаза расширились, я услышал какой-то писк, взгляд Даши метнулся, изображение дернулось, на секунду остановилось – очевидно, женщина держала камеру, или что там было в руке.

– Извините, – почему-то перешла на «вы». – Мне звонят. Это из полиции – я должна ответить, – быстро проговорила почти шепотом, и все кончилось.

Какого хрена?! Что там происходит?! Как она нашла мой номер?

Неважно. Накатила очередная волна раздражения. Я всегда с уважением относился к работе полиции, но никогда не был объектом ее интереса. Внутренняя убежденность в собственной невиновности подпитывала сложную смесь обиды на творящуюся несправедливость и раздражения – рука сама тянулась в карман за кристаллом. Того не было, только странный камень – коварный подарок Старшей сестры. Некоторое время смотрел на него, как будто он мог чем-то помочь. И, как ни странно, помог – Мау никуда не делся, я не бредящий шизофреник, за мной иная реальность – моя опора, моя миссия.

Ну что же, к ней и обратимся. В комнате тихо, будто и не течет неподалеку проспект огромного мегаполиса. Глухая стена напротив, отблески солнца на далеких московских зданиях, теснивших другую сторону рукотворной реки. Откинулся на диване, закрыл глаза, напряг рецепторы – дар Храма. Те легко, без тошноты и изнеможения, отозвались. Сдуло, сдернуло настоящее, бесконечным потоком уносилось прочь прошлое. В его завихрениях и водоворотах узнавалось окружающее. Вот – Земля, Луна, Солнце, стена напротив, испятнанная тенями. Я чувствовал, как несется на меня моя планета и никак не настигнет.

Не было судорожного отвращения, я мог осмотреться, успевал думать. И сразу же заметил – мое тело явно отличалось от окружающего. Точнее, материя, из которого оно состояло. В блестящих тенях угадывалось то тошнотворное, разрушающее сознание мерцание, неизменно выбрасывавшее меня из наблюдения на Мау.

Внезапно пришла догадка: что в маяках, что в подарке Старшей, что в реальности далекой планеты, омываемой потоками материи черной дыры, что в моем теле, было одно общее – мы все словно были опалены Источником – черной звездой. Это ее отблеск невыносимо вонял относительным будущим, которое не давало мне сосредоточиться там, под иным небом. Здесь и сейчас это ушло, но не совсем – осталось тело, принесшее сюда следы дикого ветра чужой звезды. В нем было столько этого блеска, что я торопливо перевел внимание прочь, так тошнотворно он ощущался – его было больше, чем в любом маяке, больше, чем в камне Старшей. Я принес сюда, на Землю, материю, обожженную черной дырой. Как на Мау тело, напитываясь местным веществом, обретало неожиданные способности, пока сохранялась разница между принесенным с Земли и тем, что было впитано в новом мире, так и здесь я был носителем огромной энергии, порожденной разницей между возрастом – так я это ощущал – вещества в моем теле и Землей.

Вот, видны тела полицейских в соседней комнате – сплошное мельтешение теней. Здание вообще выглядело как бурлящий хаос, переплетение кипящих брызг и их отблесков. Я был будущим, они прошлым. Как если бы я стоял выше в речном потоке, чем силуэты рыбаков поблизости. Чувствовалось напряжение, я ощущал себя наблюдателем, тратящим слишком много сил, чтобы разобраться в запутанной картине, накатывала усталость. Поток прошлого омывал ближайшее, он беспокоил, он мешал отрешенному созерцанию. Темными тенями ворочались символы языка творцов Храма. Пытаясь разглядеть силуэты людей, развернулся и машинально прикрыл мерцавший поток от моего тела, мешавший сосредоточиться – как если бы тенью одного из символов загородил свет от слишком яркой лампы.

Мелькнул внезапно раздвинувшийся потолок. Твердый пол жестко, обидно, но безболезненно ударил в спину. Секунду лежал, соображая – как это меня выкинуло, торопливо поднялся. Володин и Сивцов, разглядывавшие огромный экран во всю стену, полуобернувшись, ошалело таращились на меня.

Сам, немного ошалело, осмотрелся. Соседняя комната! О как интересно!

– Э-э, извините. А где у вас туалет? – первое, что пришло в голову.

– Туалет? – Володин.

– Ну да.

Они переглянулись. Что-то происходило из ряда вон, и это было на их лицах.

– Вы как сюда попали? – уставился на меня следователь.

– Через дверь. – Я улыбнулся.

– Какую дверь? – Сивцов даже рот приоткрыл, отчего показалось, что снял невидимую форму, стал проще и естественней.

Я ткнул пальцем за спину, как будто было не ясно, через какую. Володин тихо буркнул, экран, который я не успел рассмотреть, закрылся, Сивцов дернулся, оглянулся на пустую стену и выпрямился. Выглядел он донельзя удивленным, но говорил уверенно:

– Вернитесь, пожалуйста, в помещение для задержанных.

Я оглянулся, дверь позади вновь проявилась, и на моих глазах с тихим шипением приоткрывалась.

– А туалет?

– Потерпите. Мы вас вызовем через пять минут. Решение по вам судья уже принял.

– Хорошо. – Я пожал плечами и, делая вид, что так и надо, вернулся в «помещение для задержанных».

Дверь закрылась. Я прилип лбом к окну. Стекло оказалось теплым и оттого ощущалось пластиковым каким-то. Внизу на площади какая-то женщина, по-видимому громко, издалека что-то говорила мужчине у входа. Тот, полуобернувшись, отвечал, затем махнул рукой и скрылся под нависающим козырьком. Все – в полной тишине. Я сообразил, что слабый шум, который принимал за отголосок живого города, издавал поток воздуха по периметру помещения – вентиляция? Я в изоляции. Помещение для задержанных. Криво усмехнулся. Ну-ну!

Честно признаться, до случившегося я был все же немного растерян. Храм, миссия и все такое казались сном больного разума. Ощущал себя одиноким и даже беспомощным. Где-то в глубине души прятался крохотный, но беспокойный страх прожить остаток дней кем-то вроде городского сумасшедшего, пытаясь догнать убежавшее по своим делам человечество. Дар Храма выглядел как бесполезная финтифлюшка. Гравицапа. Что с ней делать? Демонстрировать желающим? Было ощущение, что с этими демонстрациями я скорее найду себя в цирке, чем среди ученой братии, разве что последняя будет из области психиатрии. Неожиданное открытие все изменило – вернулась немного высокомерная уверенность, сродни той, что питала самолюбие таинственного эля, сотворившего не пойми что в Козьем переулке. Годы на Мау не прошли даром – у меня есть что предъявить самоуверенным соплеменникам!

Когда за спиной знакомо прошипела дверь, я был в отличном настроении. В кои-то веки мне не нужна подзорная труба с линзами из Радужного разлома. Я теперь сам как те линзы. Лишь бы заряда энергии, ненароком принесенной мною от черной дыры, хватило. А то кто его знает? Может, еще одна попытка, и моими благодарными слушателями навсегда станут студенты какого-нибудь медицинского института.

Сивцов вернулся за свой стол. Володин, стоя у окна, задумчиво разглядывал что-то мне