Чудеса в ассортименте - Елизавета Шумская

Отправив пару своих людей опрашивать соседей Ханны Краус в надежде, что кто-то из них видел загадочного незваного гостя, сам Эрни взялся за свою картотеку преступных личностей Аногиля. Он сомневался, что поиски свидетелей принесут какие-либо результаты, кроме отрицательных. Фаргелон помнил еще с прошлого раза, что публика там в основном работающая, а значит, дома днем в основном не бывающая. Но и сыщицкую удачу никто не отменял. Кто знает, может, и повезет. Сам же Эрни решил просмотреть дела известных ему криминальных лиц. Картотека у Фаргелона за годы работы образовалась значительная, и, как правило, фотографии преступников в ней имелись. Работы предстояло много. Довольно нудной и пыльной, но она была необходима. Сыщика учили, что любое расследование должно исходить из личности потерпевшего. Увы, как показала практика, это был идеалистический взгляд. Зачастую куда эффективнее было искать мотивы преступления. В случае с Барентоном Краусом Эрни предполагал, что оные завязаны на прошлом пропавшего. Это или месть за былые прегрешения, или шантаж, или какие-то дела хинген Краус не закончил. Неясно было, продолжал ли под новым прикрытием Барентон свою деятельность или нет. Но для разработки этой версии у Фаргелона просто не хватало людей. К тому же он не сомневался, что этим займутся дознаватели. Просто по штатной инструкции положено. Первое, что всегда проверяется, – отношения в семье, второе – дела, и уж если это не выстрелит, то копают дальше. У Эрни имелось несколько версий, что послужило причиной произошедшего, но, пока он не узнает, кто есть на самом деле Барентон Краус, подтвердить или опровергнуть их не удастся.

Сыщик сделал выборку по времени – последние три года решил не просматривать – и по статусу, посчитав, что мелкая сошка не нашла бы такого количества денег, что понадобились для создания новой личности, а также вложения средств в предприятие жены. Оглядел фронт работ, вздохнул и начал просматривать фотографии.

Через полчаса в дверь постучали, и появился Ёки. Счетовод, нанятый когда-то Вивьен по рекомендации знакомого, выглядел сущим мальчишкой, вернее, очень молодым юношей. По меркам их нации он являлся совершеннолетним, но Эрни он казался совсем ребенком. Пусть ему и было «почти восемнадцать», как юноша говорил. «Почти», насколько сыщик знал, составляло месяцев восемь, если не больше. Однако Ёки работал у Вивьен уже несколько лет, и девушка нарадоваться на него не могла. Если существовала хоть малейшая возможность сократить налоги, пошлины или какие-либо еще выплаты, юный счетовод ее находил. Он умел разговаривать с чиновниками всех мастей и рангов, а эта необходимость всегда приводила хозяйку «Полезных чудес» в ужас на пару с отчаянием. В общем, когда речь шла о «цифорках» (произносилось это слово с восторгом и замиранием), Ёки был гением, во всем же остальном наивней существа еще поискать. Выглядело это существо очаровательно: огромные распахнутые глаза, коса по традициям его народа поднята на макушку и оттуда спускается ниже поясницы. Еще совсем не окрепший и не нарастивший мышц, счетовод не производил иного впечатления, кроме как умилительного.

– Хинген Фаргелон, день добрый. – Голос у него тоже совсем юный. Ёки поклонился, как и принято у его народа, очень низко, держа сложенные руки перед собой. – Манихинге Вивьен сказала, что вы желали меня видеть.

– Да, Ёки, мой мальчик, – это премилое существо неизменно вызывало в Эрни отцовские чувства, – у меня к тебе дело. Присаживайся, пожалуйста. Может, тебе чаю?

– Спасибо большое, но манихинге Вивьен только что угощала меня. – Огромные глаза мальчика преисполнились благодарности. – Я с радостью помогу вам. Надеюсь, у меня получится.

– Нисколько не сомневаюсь в этом, – тая, ответил Фаргелон и протянул бумаги по предприятию Крауса, которые ему передал Клин. – Посмотри, не увидишь ли ты чего странного в этих документах. Я понимаю, что дело было достаточно давно, но мало ли.

Ёки увидел цифорки, засиял и тут же с упоением погрузился в их изучение. Много времени на это у него не ушло. Уже минут через двадцать он оторвался и провозгласил:

– Подделка. Или отмывание денег. Возможно, и то, и другое, потому что документы за достаточно большой период.

– Поясни, на чем основаны твои выводы.

– Конечно, – с готовностью согласился юноша. – Вот смотрите. Это самые ранние документы. Внешне все нормально. Но вот тут, вот тут, – он переворачивал страницы и показывал на какие-то графы, – и вот здесь указана неверная ставка налога. Она была таковой три года назад, а документ пятилетней давности. Тогда процент был другой. И вот тут не указана пошлина на вывоз тягловых животных, а она в то время еще существовала. По накладной же именно их и везли. Вряд ли бы такой документ могли выписать, забыв эту пошлину или ошибившись в ставке налога.

Эрни не понимал, как мог ребенок двенадцати-тринадцати лет помнить ставки налогов и пошлины, но, с другой стороны, в те далекие времена, когда Фаргелону было лет десять, он тоже знал все отличия одной ковки от другой, типы оружия, предназначение, не говоря уже о датах создания и истории тех или иных выдающихся образцов. Так почему в семье счетоводов не могло быть разговоров о налогах и пошлинах? Или Ёки это изучал уже после?

Сейчас он самозабвенно перечислял более мелкие недочеты в документах. Он так об этом рассказывал, что уже все понявший Эрни не решился его прервать. Наконец юноша перешел к более поздним бумагам.

– Вот эти документы уже более похожи на настоящие. Во всех бумагах этого периода нет ни единой фактической ошибки. Но тут проставлены очень странные цены. Слишком высокие для этих услуг. Нет, будем точны, – поправился он тут же, – цены завышены. Вполне могло сойти за то, что клиент не знает рынка или просто не умеет торговаться. Но таких примеров слишком много. Какие-то нереальные дополнительные услуги прописаны… Зачем грузу овощей трехэтапное многоуровневое вентилирование? Если бы это были какие-то особые овощи, их не везли бы на такой развалюхе. Тут сверху указан тип и возраст судна. Как расходы указаны ремонт и оснастка кораблей, но цены опять же ненастоящие. Три года назад это не могло столько стоить.

В голове Эрни с трудом укладывалось, как можно помнить порядок цен трехлетней и более давности, но с этим юным гением и не такое случалось. Зато он мог забыть поесть или заблудиться в Парке, где на каждом углу стояли указатели.

– Мой вывод – кто-то хотел по-быстрому отмыть деньги. Из-за скорости получилось не очень аккуратно, но с нашими чиновниками вполне могло пройти.

– Спасибо, Ёки, я что-то подобное и подозревал. Ты подтвердил мои выводы. Благодарю тебя, мой мальчик. Вот какой еще вопрос. Я понимаю, зачем отмывали деньги, но зачем делали фальшивки? Не проще ли было создать новую организацию и в ней придавать капиталу законный блеск?