Границы - Катерина Ши

если бы я была не одна, а с тем, кто возьмет на себя весь физический тяжелый труд. Одна я точно не вывезу.

Тут даже провидцем не нужно быть.

Пока сын готовил обед, я успела переодеться, зайти в парную и вдохнуть тот самый неповторимый запах, который мне давно нравился. Запах детства.

Просидев некоторое время, вышла, приняла душ и только потом отправилась на улицу.

Холодный ветер сразу же привел меня в чувства, так что в чан с горячей водой я буквально прыгнула, чем рассмешила сына.

Он уже развел огонь, поставил на стол тарелку с маринованным мясом. Уверена, совсем скоро будет не только тепло, но и вкусно.

– Тебе вина налить? – уточнил Елисей.

– Лучше сок, вишневый!

Господи, да почему я раньше так не отдыхала? Почему всегда работала и работала… Хотя, знаю, почему. Это сейчас я могу себе позволить многое и даже больше, тогда мне нужно было делать выбор.

Муж стал ходить каждый день ко мне домой, поджидал у двери, не позволял выйти из квартиры, если не впущу его, чтобы поговорить. Я боялась его впускать, но нужно было идти в сад и на работу, открывала двери, пропускала.

Он входил в мою квартиру как король, как победитель, которому можно все. Первым делом шел в кухню, доставал из холодильника еду. Я же стояла на пороге, понимая, что жутко опаздываю.

– Ты долго? – со страхом уточняла, закрывая собой сына. – Мне на работу.

– Так иди, я тебя тут подожду.

Уходила, потому что выгнать его было себе дороже, а еще и опасно, ценой собственного здоровья не хотелось.

Домой я бежала сломя голову, чтобы увидеть, как бывший муж лежит на кровати и смотрит телевизор.

– Погостил? Наелся? Может, тогда пойдешь? – спрашивала я.

– Мне и тут хорошо.

Он знал, что я его боюсь, знал и издевался.

– Я вызову полицию.

– Они поверят мне, а не тебе. Да и потом, я твой муж.

– Бывший муж, у которого в паспорте стоит еще один штамп.

– Будешь меня им попрекать теперь? Сама от меня ушла!

Как правило на этом наши разговоры заканчивались. Пульт от телевизора летел куда-то в сторону, я судорожно думала о том, что лучше уж в стену, чем в саму технику, потому что вечерами Елисей смотрел программы про море и ему очень нравилось слушать про рыб. Он даже хотел стать дайвером.

Муж вскакивал на ноги, на ходу собирался и уходил, громко хлопнув дверью, я же запиралась на все замки, обходила квартиру, искала то, что он мог утащить и вызывала мастера, который менял мне замки не чаще раза в месяц.

Я жила в страхе и постоянном напряжении, понимая, что бывший муж стал приходить все чаще, а справиться с ним я не могла, он меня не слушал, от просьб переходил к угрозам и обратно, рассказывал, как сильно меня любит и как готов весь мир к моим ногам положить, лишь бы я его простила.

– Иди с миром! – говорила из-за двери, – я на тебя зла не держу.

Тогда я поняла, что пора переезжать куда-то в другое место. Возможно, новый дом с закрытой территорией. Однако, я была уверена, что высокий забор не станет помехой для Савелия.

Хранить деньги дома я больше не могла. Смешно ли, что школьный шкаф с книгами был надежней собственной квартиры.

Я стала думать, как же правильно поступить, как сделать, пока мне вдруг не попался очень хороший вариант.

Двухкомнатная квартира, почти в самом центре города. Ее отдавали чуть ли не даром, потому что хозяйка уезжала в другую страну. Она согласилась продать квартиру мне, потому что наличными у меня имелась некоторая сумма денег. Вторую часть она попросила перевести тогда, когда продам свою однушку. Вот так просто она пошла мне на встречу. На полном доверии. Да, мы заключили договор. На этой же неделе я переехала со своими немногочисленными вещами в новую квартиру, которая была обставлена мебелью и даже частично техникой. Риэлтор стала активно продавать мою однушку и к концу месяца я сделала невозможное – отдала долг и успокоилась.

Удача в очередной раз была на моей стороне. Квартира, с хорошим ремонтом и техникой, стала для меня убежищем, местом, где я, наконец, смогла выдохнуть.

А потом меня пригласили на новую работу, высокооплачиваемую и очень престижную.

– Мама!

– А? – встрепенулась я, возвращаясь из своих мыслей.

– Ты не уснула там? – ехидно уточнил сын.

– Знаешь, кажется, уснула.

– Пошли кушать. Только оденься… Нет, пошли в дом кушать. Это летом тут хорошо сидеть, а сейчас холодно!

В дом я забежала первой, переоделась в сухие вещи, и разморенная вышла к столу, на котором и салат был приготовлен, и мясо уже томилось, и зелень была нарезана в том количестве, в котором я всегда любила.

– Знаешь, я так давно не отдыхала…

– А надо! – нахмурил брови сын. – Ты все работаешь и работаешь… Что-то купить хочешь?

– Ну, тебе в квартире надо сделать ремонт…

– Давай ее продадим, – неожиданно предложил сын.

– Почему? – уточнила я.

– У меня плохие воспоминания по ней…

Я прикусила язык, потому что помнила, что купила тогда старую потрепанную жизнью однушку на будущее, но муж умудрился ее поджечь, хорошо соседи сориентировались и потуши. Потом же родной отец Елисея несколько раз выбивал кирпичами окна нам, потому что до второго этажа камни долетали прекрасно. Он сидел за это ровно сорок восемь часов, платил штраф и приходил мстить обратно.

Квартира покупалась в кредит, за нее я долг выплатила быстро, особенно стало легко это делать на новой работе. Была уверена, что потом, когда буду силы и подкопленные средства, сделаю хороший ремонт, куплю новую мебель. Ну и пусть квартира находилась в старом фонде, она же была. Это тогда я так рассуждала, здраво смотря в будущее и оценивая свои силы.

– Давай продадим, – решилась я.

– Я начну работать, подкоплю чуть. Квартиру купим больше. На будущее.

– Хорошо, – соглашаюсь я, потому что понимаю, что ребенок прав.

– А ты нашу квартиру продать не хочешь? – вдруг уточняет сын.

– Нет…

– А надо… Недавно отца видел.

Внутри все ухает куда-то вниз, а горло кусок не лезет.

– А мне почему не сказал.

– А что рассказывать? – пожимает плечами Елисей. – Поговорили, друг друга не поняли, я объяснил иначе.

– Иначе, это как? – немного не поняла я.

– Как ты никогда не могла, а я теперь могу…

Догадка приходит быстро.

– Я буду за тебя заступаться, мама, но мне будет намного спокойнее, если мы переедем в то место, куда этот подлец прийти не сможет.