Трое в «копейке», не считая зайца Митьки - Владислав Крапивин

Можно ли по-настоящему любить не свое? Хотя товарищ Шолохов в «Поднятой целине» и говорил, что можно, но, на наш взгляд, самые яркие персонажи в романе — это Майдан-ников, которому свою коровенку жалко, да кулаки, смертным боем отстаивавшие свое добро…

22.15. С тряской катим по ужасной дороге и наконец въезжаем в Чувашию. Останавливаемся у какого-то кафе и подвергаемся нападению комаров и мошек. (Мошки прожорливее и укус их болезненней, чем в других местах.)

Комар, по утверждению «юного биолога» А. К., появился 50 миллионов лет назад, и сегодня существует 2700 его видов. Нам остается радоваться, что здешние кровососы — не малярийные (от укусов последних в Африке, например, ежегодно умирает больше миллиона человек).

А еще хорошо, что в Чувашии не водится муха цеце, которая тоже преуспела в отправлении на тот свет нам подобных (20 тысяч ежегодно).

Здесь же, у кафе, наблюдаем и местных проституток — тоже «бактериологическое оружие». Грустно это все-таки: молодые и красивые девушки (в отличие от виденных нами в Белоруссии): что их-то привело на дорогу? Несмотря на призывные взгляды, гордо удаляемся на своей «копейке».

22.25. Слева снова видим Волгу, теперь уже ночную. Вокруг совсем темно, дорога почти не различима в свете фар, залепленных мошкой. Остановиться бы на ночлег, но мотелей, как назло, нет.

23.00. ЧП! На этот раз — настоящее. На полной скорости спускаясь с горы, в седловине перед следующим подъемом влетаем в яму (размером с машину), ничем не обозначенную. Идут на разрыв два правых колеса. С. А. чудом (и благодаря крепким рукам) удерживает машину от падения в кювет, который здесь весьма глубок. Отрывается решетка радиатора и что-то в заднем мосту (таковы наши первые ощущения).

Два часа «мордуемся» с колесами и решеткой. Проблема в том, что есть только одна запаска, а вторую надо купить… Но у кого?

Кругом тьма и черные леса. Из этих лесов свищет ледяной ветер. Никто из проезжающих машин не останавливается, за исключением нескольких несчастных, как и мы, влетевших в ту же яму. Но они сами в критическом положении… Разрезая фарами мрак, проносятся со свистом равнодушные иномарки и гигантские фургоны. Что им до нас. Разговоры о водительском братстве на дорогах — всего лишь красивые легенды. По крайней мере, в нынешние времена…

В черноте лесов, не боясь холода, заливаются соловьи (потом выяснилось, что их песни даже записались на видеопленку, когда В. П. в свете фар снимал озябшие руки капитана и штурмана «Лайбы», колдовавших над колесом). И в довершение всей романтики выкатилась из-за туч удивительно яркая половинка луны.

Луна луной, но холод-то собачий! И согреться нечем… Но лежавший на капоте Митька вдруг напомнил, что в сумке у Командора есть бутылка белорусского бальзама, подаренная племянником. Думали довезти подарок до дома, но что поделаешь, если чрезвычайная ситуация? Форсмажор!..

В. П. и А. К. приникают к горлышку. Им неловко перед Сергеем Алексеевичем, который по причине водительской должности согреться таким путем не может. Но С. А. мужественно ободряет их и безуспешно машет очередной свистящей мимо машине.

В. П. дает глотнуть Митьке. Потом утешает всех суждением, что приключения — это неприятности, которые впоследствии интересно вспоминать дома у теплого камина. Вот и мы когда-нибудь…

Но до этого «когда-нибудь» пока ох как далеко.

Поставили на место решетку, приладили колесо. Но где взять еще одно?..

В. П. вновь снимает видеорепортаж про мрак, мелькание рук и проносящиеся фары. И про луну… А. К. вспоминает анекдот 90-го года об иностранце, приехавшем в СССР и свалившемся в яму. Когда иностранец вылез, он спросил: «Господа, неужели нельзя было оградить яму флажками?» — «А ты что, когда границу переезжал, красного флага не видел?»

Такой вот смех сквозь слезы. Но все-таки смех. А бодрость духа всегда в конце концов получает награду. Только награда пришла уже на следующие сутки…

00.30. Наступил День защиты детей. Может быть, учитывая душевную детскость нашей компании, Господь смилостивился и послал нам проезжающего доброго человека. Водитель «Жигулей» за тысячу рублей (дорого, но что поделать?) продал нам колесо. Мы можем двигаться дальше. «Копейка» осела задом, что-то гремит в заднем мосту, но главное — машина едет.

Медленно отправляемся своим путем. Все измотались, одно желание — доползти до ночлега.

1.00 Остановились на постой в недостроенном (и явно под бандитской «крышей») кемпинге километрах в двадцати от Чебоксар. Заплатили 240 рублей за ночлег и 300 рублей за ужин. Спали крепко.

10.05. Позавтракав, выезжаем дальше на чужой резине. Снова нужен шиномонтаж!

10.25. У поворота на Чебоксары заправляемся (30 литров — 220 рублей). На спидометре 5900 километров. Все еще переживаем вчерашнее «приключение». В. П. разминается поэтической строкой:

Мы едем, едем по стране —Везде одно и то же,И новизны ни капли нет,И видно быть не может…Куда ни глянь из-за плеча,Везде ужасно скверно:Торчит фигура ИльичаНа площадях и скверах.Он дланью указует путьНам к далям незнакомым…Ну, нет, чтоб палец протянутьПо направленью к дому…

В машине нарастает стук. Едем на нервах, недобрым словом вспоминая президента Чувашии, или как его здесь зовут… Поступает предложение за небрежение к дорогам присвоить ответственному за их состояние чиновнику звание «Чуваш-карлы», производное от злобного Карлы Черномора…

10.46. У города Цивильска, стоящего на реке Большая Цивиль (в общем, сплошная цивилизация), находим автомастерскую. Отдаем 214 рублей за камеры и золотники к ним. Еще 282 рубля за две видавшие виды запаски… Как не вспомнить добром экономичность нашего «Минфина» (что бы мы делали без золотого запаса?).

В момент очередного ремонта (что стало уже традицией) проснулась поэтическая муза В. П. «Воспоминание о минувшей ночи» — так назвал он свой новый стих:

Чернели мрачные леса,И нас несло куда-то…Мы смяли вдруг два колесаИ сшибли радиатор.Морозя задницы свои,Чинились мы уныло,…Зато как пели соловьи,И как луна светила!

Слушатели — С. А., Митька и А. К. — с одобрением отнеслись к сочинению «начинающего стихотворца», Митька даже не упрекнул за «навязчивое упоминание». А снисходительный А. К. (на правах стихотворного мэтра) ответил автору такими стихами:

Прослушав славную балладу,Сказал поэт:— Мы очень рады!И предложил питомцу музРекомендацию в Союз…

Юмор в том, что А. К. — член Союза писателей России, а В. П. в этом Союзе не состоит (ибо при «разделе» стал членом Союза российских писателей). В конце концов находится решение. Оставшись в прежнем Союзе как прозаик, В. П. может вступить в ряды «дружественной творческой организации» в качестве поэта. А. К. обещает похлопотать…

11.45. Едем дальше. Разнуздавшиеся поэты продолжают сыпать рифмами, испытывая терпение капитана «Лайбы» и зайца.

В. П.:

Когда справляли тризну мы,Нес Саша оптимизма свет.Он — всеми признанный поэт,Лишь Быковым не признанный.

Необходимы некоторые пояснения. «Тризна» справлялась по разорвавшимся колесам, а Быков — это уважаемый Леонид Петрович Быков, критик и профессор. Справедливости ради надо заметить, что хотя он и не очень жалует стихи А. К., но дважды (и совсем неплохо) выступал редактором его книг. И значит — не так уж и не признает… Если бы он оказался еще и так же терпелив, как наш С. А. к поэтическому трепу спутников…

13.50. Мы решили перевести стрелки часов на родное уральское время. Переезжаем реку Малая Цивиль. Движемся очень медленно, в колонне попутных машин. Разгадка простая: за рекой в кустах сделала засаду ГАИ (то есть, по-нынешнему, ГИБДД). Реакция наша, думаем, похожая на реакцию всех автолюбителей, выражена в коллективном четверостишии:

У обочины ментыЖ… спрятали в кусты,Но видны сквозь листья рожи —Будь, водитель, осторожен!

Вынуждены еще раз повторить, что, в принципе, ничего против сотрудников правоохранительных органов не имеем и даже относимся с изрядной долей уважения к их службе, которая «и опасна, и трудна…». Но надо, очевидно, проехать на автомобиле пол-России, чтобы убедиться: народ так просто обидных прозвищ не дает…