Железная земля: Фантастика русской эмиграции. Том I - Коллектив авторов

Громадная арена с тысячами слушателей.

Ее гигантский купол — чудо архитектуры — тонул в высоте. Оптические зеркала сосредоточивали здесь слушателей других континентов. Раздвигали стены ее в бесконечность. И когда на монументальную кафедру взошел Алехин, казалось, стихийный циклон рукоплесканий пронесся по целому миру. До него все говорили о своих открытиях, о новых найденных ими или завоеванных законах недоступной до тех пор природы, о головокружительных экскурсиях в таинственнейшие области знания, о смелых взлетах мысли — в звездные недосягаемости. О том, что было уже сделано их гением и о путях, намеченных ими в будущем. Было только что закончено исследование Саргасского моря, найдены следы поглощенных океаном цивилизаций. Само дно, на той глубине, где, как прежде думали, в вечной тьме прекращается животная и растительная жизнь, нанесено на карты. В их мистически страшных тайнах найдены, зарисованы и исследованы сказочные чудовища… Змеиные дебри Юкатана были открытой книгой, в которой сегодняшний читатель перелистывал страницы Атлантиды. Падение на землю малой планеты, давшей нашему миру Австралию, из фантазий поэта стало научной истиной.

— Я не буду, — начал Алехин, — говорить о том. что я создал и собираюсь создать в будущем. Я скажу о том, как я уничтожил созданное мною. Пришла пора крикнуть некоторым ученым: ни шагу дальше!.. Остановись, наука, и не работай дальше, воображение! Я говорю о той, которая творит могущественные орудия для истребления жизни на земле. Есть предел, за которым гений делается преступлением. И чем первый выше, тем второе ужаснее и отвратительнее. Передо мною великий германский ученый сообщил вам, что в его лаборатории таится средство, которое даст возможность его родине взорвать пространства, равные, например, Дании или Голландии, похоронив в бездне небывалого катаклизма целый народ — миллионы миров, потому что каждый человек есть мир. Целый народ с его великой старой культурой, давшей столько красоты и счастья миру. И вы аплодировали громче и единодушнее, чем еще более великому, несравненному профессору Беляеву, моему соотечественнику, открытия которого навсегда победили казавшиеся вечными и неодолимыми бичи человечества — рак, проказу и чахотку… Я не останавливаюсь на этом. Дело вашей совести и ума поклоняться одинаково и

творчеству истребления и творчеству созидания.

Я год тому назад построил аппарат и заставил служить ему еще неведомые вам силы. Они отдавали в мою власть всю нашу планету. Я мог любые пространства на ней, с их городами и селами, нивами, садами, и фабриками, и заводами, со всем, что в течение тысячелетий упорным трудом создали благодетельный гений ученого и мозолистые руки рабочего, покрыть непроницаемой корой. Железным саваном смерти! Вот вам ее образец. Это чернозем, который вы могли растирать пальцами, как масло.

Алехин передал вниз комья, отливавшие стальным блеском, состоявшие из чего–то мелкозернистого. В них были видны ожелезившиеся корни и трава…

— В эту кору на глубину нескольких метров могла бы обратиться вся поверхность страны со всем живым и дышащим. Ведь все дело в принципе, в формуле — а размеры его применения даст уже лаборатория, опыт, усовершенствование. Это дело второстепенное, прикладное. Мое открытие, повторяю, бросало в мои руки всю полноту власти над человечеством. И знаете, что я сделал? В ту минуту, когда научная задача, замысел, если хотите, мечта воплотились в неоспоримую действительность — я уничтожил это новое, страшное орудие, это, по–вашему, великое достижение… Я сжег все вычисления, опыты, чертежи, я разбил механизм и отправил его в плавильню. Я отказался от могущества, от непобедимости, от стихийной власти над вами. Я не думаю, чтобы мой пример остановил злых гениев человечества. Они будут работать не на благо его, а на гибель до тех пор, пока не родится Вельзевул науки, соперник Бога–творца. Стрин- берговский демон, который найдет способ зарядить и взорвать нашу несчастную планету. Наш русский поэт сказал когда–то: «Царство науки не знает предела!» Не знает его ни в добре, ни в зле! И если бы наше всемирное торжественное собрание имело законодательную силу для всех племен и народов, я внес бы единственное для спасения жизни на земле предложение: отныне всякого ученого, гений которого направлен на открытие и усовершенствование новых боевых средств к истреблению, судить и казнить, как

опаснейшего убийцу… Лавры — чистой святой науке. Гильотина, топор, виселица, электрический стул ее злодеям и преступникам…

Когда он сошел с кафедры — все кругом молчало.

Для него не нашлось рукоплесканий.

Презрительно оглядев всемирную лабораторию — Алехин кинул ей только одно слово:

— Рабы!

Прага

Комментарии

Все включенные в книгу произведения публикуются по указанным ниже изданиям с исправлением наиболее очевидных опечаток; орфографии и пунктуация приближены к современным нормам. В оформлении обложки использована работа Ф. Мазереля.

В. Никифоров — Волгин. Кошмар

Нарвский листок, 1928, № 9, 31 января, за подписью «В. Волгин».

B. И. Никифоров — Волгин (1900/1901–1941) — нарвский русский писатель, журналист. Закончил церковно–приходскую школу при Свято — Владимирском братстве. Был псаломщиком в Спасо — Преображенском соборе (до 1932 г.). С 1923 г. сотрудничал в нарвских газетах. Соредактор газ. Новый нарвский листок (1926–27), журн. Полевые цветы (1930). С 1927 г. один из учредителей и руководитель лит. кружка русского спортивно–просветительного о-ва «Святогор» (с 1927). Публиковался также в финляндских, таллиннских, рижских газ. и журн. (с 1935 — регулярный автор газ. Сегодня). Автор сб. рассказов Земля именинница (1937), Дорожный посох (1938). В мае 1941 г. был арестован органами НКВД, в августе 1941 г. в Кирове приговорен к расстрелу за книги антисоветского содержания, расстрелян 14 декабря 1941 г.

C. 10. Чубаровщина — Нашумевшее дело о групповом изнасиловании в Чубаровом переулке в Ленинграде (1926). Среди 20 с лишним насильников оказались несколько комсомольцев и секретарь комячейки завода «Кооператор»; семеро обвиняемых были приговорены к расстрелу (приговор в отношении двоих был впоследствии смягчен), остальные — к разным срокам заключения. Слово «чубаровщина» стало нарицательным в языке 20–30‑х гг. как символ хулиганства, половой распущенности и разложения нравов среди молодежи.

Н. Смирнова. Фантазия и реализм

Нарвский листок, 1923, № 43, 18 августа, за подписью «Нонна Смирнова».

С. 14….фантастический рассказ… докторе Черном — Подобный рассказ не выявлен. Не исключено, что автор контаминирует фантастический роман А. Барченко «Доктор Черный» (1913) с каким- либо другим произведением.

Представители науки и спорта…

Нарвский листок, 1928, № 17, 28 февраля.

С. Серый. На святках

Нарвский листок, 1925, № 5 (ill), 13 января.

Сергей Серый (1888–1941) — псевдоним журналиста и общественного деятеля С. С. Сергеева. Выходец из крестьян, участник Первой мировой войны. С 1918 г. жил в Эстонии, работал в Нарве на лесопрядильной фабрике. Участник ряда общественных объединений. Публиковался почти во всех нарвских газетах, лит. альманахах, редактировал и издавал газ. Принаровский край (1930) и юморический журн. Хлыст (1931). В июне 1941 г. был арестован органами НКВД, в ноябре умер в лагере.

А. Аверченко. Выходец с того света

Публикуется по первому кн. изд.: Аверченко А. Отдых на крапиве: Новая книга рассказов. Варшава, 1924.

И. Матусевич. Пар — душа человечья

Сегодня (Рига), 1925, № 20, 25 января.

И. Матусевич (1879 — после 1940) — художник, писатель, журналист. Изучал изобразительное искусство в Одессе и Москве. Был выслан из советской России на «философском пароходе» в конце сентября 1922 г. В эмиграции жил в Берлине, публиковался в периодике. Был арестован гестапо и погиб, очевидно, в нацистских застенках.

Остров затонувших кораблей

Нарвский листок, 1925, № 45 (151), 25 апреля.

О превращениях с одного пола в другой

Нарвский листок, 1925, № 56 (162), 26 мая.

А. Куприн. Суд

Нарвский листок, 1925, № 26 (132), 7 марта.

«Удар смерти» ужасное изобретение

Нарвский листок, 1925, № 86 (192), 18 августа.

В. Никифоров — Волгин. Лучи смерти

Нарвский листок, 1925, № 63 (169), 16 июня, за подписью «В.

В.».

В. Никифоров — Волгин. Колдунья

Нарвский листок, 1925, № 123 (229), 26 декабря, за подписью «В. Волгин».

В. Бельский. Думы покойника

Нарвский листок, 1923, № 15, 2 июня.