Сборник сборников - Рэй Брэдбери

– Одну минутку! – Форестер уже не смеялся. – Прежде всего мы должны осмотреть местность, убедиться, что здесь нет враждебных нам людей или животных. А кроме того, не каждый год натыкаешься на такую планету. Уж очень она хороша! Надеюсь, вы не будете возражать, если мы прогуляемся и осмотрим её.

– Согласен. – Чаттертон присоединился к остальным. – Только давайте побыстрей окончим с этим.

Они оставили у корабля охрану и зашагали по полям и луга, взбираясь на отлогие холмы, спускаясь в неглубокие долины. Словно ватага мальчишек, которые вырвались на простор в чудеснейший день самого прекрасного лета и самого замечательного за всю историю человечества года, разгуливали они по лужайкам. Так приятно было бы поиграть здесь в крокет, и, пожалуй, если бы хорошенько прислушаться, можно было бы услышать шорох деревянного мяча, прошелестевшего в траве, звон от его удара по железным воротцам, приглушённые голоса мужчин, внезапный всплеск женского смеха, донёсшийся из какой-нибудь теннистой, увитой плющом беседки, и даже потрескивание льда в кувшине с водой.

Эй! – крикнул Дрисколл, один из самых молодых членов экипажа, с наслаждением вдыхая воздух. – Я прихватил с собой всё для бейсбола. Не сыграть ли нам попозже? Ну что за прелесть!

Мужчины тихо засмеялись. Да, что и говорить, это был самый лучший сезон для бейсбола, самый подходящий ветерок для тенниса, самая удачная погода для прогулок на велосипеде и сбора дикого винограда.

– А что, если бы нам пришлось скосить всё это? – спросил Дрисколл. Астронавты остановились.

– Так я и знал: тут что-то неладно! – воскликнул Чаттертон. – Взгляните на эту траву. Она скошена совсем недавно!

А может быть это какая-то разновидность дикондры? Она всегда короткая?

Чаттертон сплюнул прямо на зелёную траву и растёр плевок сапогом.

– Не нравиться, не нравиться мне всё это. Если с нами что-нибудь случиться, на земле никто ничего не узнает. Нелепый порядок: если ракета не возвращается, мы никогда не посылаем вторую, чтобы выяснить причину.

– Вполне естественно, – сказал Форестер. – Мы не можем вести бесплодные войны с тысячами враждебных миров. Каждая ракета – это годы, деньги, человеческие жизни. Мы не можем позволить себе рисковать двумя ракетами, если один полёт уже доказал, что планета враждебна. Мы летаем на мирные планеты. Вроде этой.

– Я часто задумываюсь о том, – заметил Дрисколл, – что случилось с исчезнувшими экспедициями, посланными в те миры, куда мы больше не пытаемся попасть.

Чаттертон пристально смотрел на дальний лес.

– Они были расстреляны, уничтожены, зажарены. Что может случиться и с нами в любую минуту. Пора возвращаться и приступать к работе, капитан.

Они стояли на вершине большого холма.

– Какое дивное ощущение! – произнёс Дрисколл, взмахнув руками. – А помните, как мы бегали, когда были мальчишками, и как нас подгонял ветер? Словно за плечами вырастали крылья. Бывало, бежишь и думаешь: вот-вот полечу. И всё-таки этого никогда не случалось.

Мужчины остановились, охваченные воспоминаниями. В воздухе пахло цветочной пыльцой и капельками недавнего дождя, быстро высыхавшими на миллионах былинок.

Дрисколл пробежал несколько шагов.

– О господи, что за ветерок! Ведь в сущности, мы никогда не летаем по-настоящему. Мы сидим в толстой металлической клетке, но ведь это же не полёт. Мы никогда не летаем, как летают птицы, сами по себе. А как чудесно было бы раскинуть руки вот так, – он распростёр руки. – И побежать… Он побежал вперёд, сам смеясь своей нелепой фантазии. – И полететь! – вскричал он.

И полетел.

Время молчо бежало на часах людей, стоявших внизу. Они смотрели вверх. И вот с неба донёсся взрыв неправдоподобно счастливого смеха.

– Велите ему вернуться, – прошептал Чаттертон. – он будет убит.

Никто не ответил Чаттертону, никто не смотрел на него; все были потрясены и только улыбались.

Наконец Дрисколл опустился на землю у их ног.

– Вы видели? Чёрт побери, ведь я летал!

Да, они видели.

– Дайте-ка мне сесть! Ах, боже мой, я не могу прийти в себя! Дрисколл, смеясь, похлопал себя по коленям. – Я воробей, я сокол, честное слово! Вот что – теперь попробуйте вы, попробуйте все!

Он замолчал, потом заговорил снова, сияя, захлёбываясь от восторга:

– Это всё ветер. Он подхватил меня и понёс!

– Давайте уйдём отсюда, – сказал Чаттертон, озираясь по сторонам и подозрительно разглядывая голубое небо. Это ловушка. Нас хотят заманить в воздух. А потом швырнуть вниз и убить. Я иду назад, к кораблю.

– Вам придётся подождать моего приказа, – заметил Форестер.

Все нахмурились. Было тепло, но в то же время прохладно, дул лёгкий ветерок. В воздухе трепетал какой-то звенящий звук, словно кто-то запустил бумажного змея, – звук Весны.

– Я попросил ветер, чтобы он помог мне полететь, – сказал Дрисколл, – и он помог.

Форестер отвёл всех остальных в сторону.

– Следующим буду я. Если я погибну – все назад к кораблю!

– Прошу прощения, – вмешался Чаттертон. – Но я не могу этого допустить. Вы капитан. Мы не можем рисковать вами. – Он вытащил револьвер. – Вы обязаны признавать здесь мой авторитет и мою власть. Игра зашла слишком далеко. Приказываю вам вернуться на корабль!

– Спрячьте револьвер, – хладнокровно ответил Форестер.

– Остановитесь, безумцы! Прищурившись, Чаттертон переводил взгляд с одного астронавта на другого. – Неужели вы ещё не поняли? Этот мир живой. Он разглядывает нас и пока что играет с нами, а сам выжидает благоприятной минуты.

– Это моё дело, – отрезал Форестер. – А вы – если сию же минуту не спрячете револьвер – пойдёте назад к кораблю под конвоем.

– Все вы сошли с ума! Если не хотите идти со мной, можете умирать здесь, а я иду назад, беру пробы и запускаю ракету.

– Чаттертон!

Не пытайтесь удержать меня!

Чаттертон побежал. И вдруг громко вскрикнул.

Все подняли глаза – и тоже не удержались от крика.

– Он там, – сказал Дрисколл.

Чаттертон был уже высоко в небе.

Ночь опустилась незаметно, словно закрылся чей-то большой ласковый глаз. Оцепеневший от изумления Чаттертон лежал на склоне холма. Остальные сидели вокруг, усталые, но весёлые. Он не желал смотреть на небо. Внутренне сжавшись, он хотел лишь одного – ощущать твёрдую землю, ощущать свои руки, ноги, всё своё тело.

– Это было изумительно! – сказал астронавт, которого звали Кестлер.

Все они успели полетать, словно скворцы, орлы, воробьи, и были счастливы.

– Эй, Чаттертон, придите в себя и признайтесь: вам понравилось? – спросил Кестлер.

– Этого не может быть! – Чаттертон крепко зажмурился. – Она не могла сделать это. То есть могла, но при одном условии – если воздух здесь живой. Он словно зажал меня в кулаке и поднял вверх. А сейчас, в любую минуту, он может убить всех нас. Он живой.