Дело государственной важности - Вячеслав Денисов

Она сказала, что у нее неприятности. Ее увольняют. Скорее не по причине недобросовестного отношения к служебным обязанностям, ведь раньше этот вопрос не вставал, а из-за откровенности, которой она предалась в момент прибытия следователя Генпрокуратуры.

– Вы хотите, чтобы я восстановил вас на работе? – с иронией уточнил Кряжин.

– Нет, что вы… – Она смутилась, и вскоре стало ясно, почему. – Я тогда, в горницкой, сказала не все. Я испугалась, что старшая обязательно отрапортует руководству. Впрочем, так оно и вышло.

Она была хороша. Настолько, что даже однолюб Тоцкий водил по ней взглядом, и взгляд тот стал во сто крат добрее, чем когда он рассказывал о рыбе Карского моря. Дирекция «Потсдама» умела подбирать кадры. В горницкой и сам Кряжин испытал ощущение, что попал в раздевалку участниц конкурса красоты. Теперь становилось ясно, что избавлялись от красивых сотрудниц в «Потсдаме» так же легко, как и принимали на работу.

– Вот видите, – разозлился он. – Когда советник юстиции ползает в помойной яме и перебирает своими руками нечистоты, остальные хотят остаться стерильными. Но, едва они сами оказываются в дерьме, тут же бегут к советнику. «Ты же советник! Так дай же совет!» Милая моя, нежная, я советы даю исключительно из корыстных побуждений Российской Федерации!

Тоцкий покосился на мешок в углу.

– Так что же вы не сказали мне в горницкой, лучистая?

– Я видела Майю… Видела ее той ночью. Мне нужно было отнести заказ в триста четвертый номер, я поднялась с ним на этаж и увидела Майю. Она быстрым шагом шла от меня в сторону увеличения номеров и прижимала что-то к груди.

Тоцкий поймал взгляд Кряжина и понял, что это для него не новость.

– Мне показалось, что она обернулась, и я машинально прислонилась к стене. Вот так… – Маша показала. – Кажется, она делала что-то… – Она пожала плечами и немного покраснела. – Мне показалось, что она делает что-то, что идет вразрез с установленными правилами. Я работаю всего несколько недель, и не хотелось сразу портить отношения с девушками. Подумала, что стать свидетелем чего-то неправильного будет не лучшим способом наладить отношения, и дождалась, пока Майя зашла в один из номеров и закрылась на ключ. Я подождала еще минуту и направилась в триста четвертый номер.

– В котором часу это было? – спросил Кряжин, и, судя по всему, это был последний вопрос.

– Ровно в двенадцать. Я должна была принести заказ в полночь, но из-за встречи в коридоре опаздывала на пару минут. Однако женщина в номере даже не посмотрела на меня. Пришлось озвучить свой приход и сообщить, что заказ доставлен, а она молча указала рукой на столик – там лежала купюра в пятьдесят рублей. Вообще-то, это против правил. Чаевые нельзя брать самой, не из рук. Но я взяла и ушла. А женщина что-то читала, лежа в халате на кровати, и на мое «до свидания» лишь подняла руку. Книжка, наверное, была интересная, мне пришлось стучать дважды, пока не услышала: «Войдите!» Хорошая клиентка, мне понравилась.

Кряжин молчал, и Мария объяснила еще и то, о чем рассказывать не собиралась. Оказывается, в ту ночь она работала на втором этаже, но там нет номеров «люкс». Значит, нет сверхобеспеченных постояльцев, что предполагает отсутствие заказов и хороших чаевых. И она из чувства солидарности с горничной Зиной, своей подругой, изредка выполняла по ее просьбе заказы на третий этаж.

– Спасибо, – поблагодарил советник. – Это все?

А разве этого мало?! – зеленым гневом светились ее глаза.

Он поставил на пропуске подпись, понаблюдал, как за ней закрылась дверь, и вдруг указал Сидельникову на выход: «Верни ее». Ничего неординарного в поведении советника не было, скорее всего, он по запарке что-то не то сделал с пропуском. Сидельников четко подошел к двери, шагнул в коридор и повысил голос настолько, что Кряжину и Тоцкому не стоило труда догадаться – ушла девушка уже почти до лестницы:

– Гражданка Райс!..

И уже спокойнее:

– Вернитесь, пожалуйста.

Она снова внесла в пропахший табаком кабинет аромат туалетной воды с привкусом карамельки и робко подошла к столу.

– Какой заказ был вами выполнен в триста четвертый номер? – Кряжин устало разминал пальцами переносицу и морщился от ожидания совершенно ненужного ответа. Он должен был получить его еще минуту назад, но за чередой более важных тем забыл задать вопрос. От этого ответа не зависело ровным счетом ничего, но он вернул горничную, чтобы после ее ухода не осталось ненужных терзаний.

– Женщина попросила принести бутылку «Гессера» и несколько ломтиков кеты.

И она испугалась молчания, встретившего ее сообщение.

– Кета, – выдавил наконец следователь, вторично уверяя ее в том, что она пришла к нему напрасно. – Это красная рыба. Я правильно понял?

– А что же еще, по-вашему? – Только простодушная юность может задавать такие вопросы в Большом Доме на Дмитровке, 15а.

Кряжин развернулся к муровцам всем телом.

– Совершенно верно. Там была еще пустая банка из-под пива «Гессер». Емкостью в пятьсот миллилитров.

– Да, – подтвердила бывшая горничная гостиницы «Потсдам». – Но у нас на складе были бутылки лишь по триста тридцать миллилитров, и две таких ей показалось много, а одной мало. Потребовала одну пол-литровую, и мне пришлось пройти с рыбой через ресторан. Но бутылок не было, были банки. И одну я взяла.

Лицо Кряжина оживилось, и он указал девушке на свободный стул.

Глава седьмая

ИЗ РАПОРТА НАЧАЛЬНИКА УФСБ ПО ЮЖНОМУ ФЕДЕРАЛЬНОМУ ОКРУГУ

ДИРЕКТОРУ ФСБ РФ, 28.06.2004 Г.:

«Секретно. Экземпляр единственный.

Докладываю, что при реализации оперативной информации, полученной в ходе допросов S-24 и F-11, нами были установлены два адреса явочных квартир международной террористической организации в Республике Дагестан (г. Кизляр, мрн «Черемушки», д.22. кв. 14) и в Республике Северная Осетия-Алания (г. Моздок, ул. Крылова, д.41, кв.2).

В результате проведенных оперативных установок было выяснено, что данные квартиры являлись снимаемыми по устному договору с хозяевами, которые (по нашим сведениям) никакого отношения к описываемым событиям не имеют. При проверке адреса в РСО-Алания сотрудники УФСБ по ЮФО вынуждены были вступить в бой и в целях предупреждения появления случайных жертв открыли огонь на поражение. В квартире был обнаружен труп Араева Аслана Аслановича, 1970 г.р., уроженца Республики Дагестан, а рядом с телом – остатки документа. При проведении химической экспертизы и экспертизы спектрального анализа образец документа был реконструирован, в результате чего в нашем распоряжении имеется письмо, адресованное руководителю одного из ответвлений исламской террористической организации «пиковых воров» одним из руководителей МТО.

В тексте говорится о необходимости немедленного уничтожения сотрудников прокуратуры и милиции в случае завладения ими информацией о направленности деятельности МТО в части внедрения в государственные структуры исполнительной власти действующих членов МТО.

Кроме того, в документе, адресованном «пиковому вору», присутствует руководство по принудительному привлечению к деятельности ныне действующих сотрудников МВД и прокуратуры в интересах МТО. В тексте есть точные указания на моменты, являющиеся опорной точкой при вербовке сотрудников указанных ведомств.

На основании полученных данных считал бы необходимым поставить в известность работников правоохранительных органов, расследующих уголовные дела аналогичного состава преступлений или занимающихся оперативным сыском в этом направлении…»

Судебное заседание не длилось и двадцати минут.

– Еще раз расскажите, гражданин Занкиев, при каких обстоятельствах вы были задержаны, – сказал судья, пряча под папку с тисненным на ней золотом гербом страны уже отпечатанный на принтере текст готового постановления.

Следовало торопиться. Об этом Занкиева предупреждал и адвокат, и человек, который был впущен к нему в следственный изолятор. «Дубак»[6] вывел Сагидуллу в коридор, покрикивая, что «к следователю», но, когда Занкиев заложил руки за спину, вышел и перед ним захлопнулась дверь камеры, он услышал за спиной: «Две минуты». Это говорил надзиратель, и управляющий «Потсдама» с удивлением повернул голову. Это было запрещено, но замечания ему никто не сделал. Напротив, ему помогли развернуться.

Человек лет сорока с кавказской наружностью говорил на родном Занкиеву языке и делал это быстро, словно боялся не успеть.

– Завтра утром тебя повезут в суд по твоему заявлению, по ходатайству адвоката. В процессе от государственного обвинения будет наш человек. Ему заплатили много, Сагидулла. Очень много. Судья вынесет правильный приговор, Сагидулла. Ему заплатили еще больше. Ты скажешь, что… – и он объяснил, что нужно сказать. – Тебе вменяют только оружие, и ты должен объяснить судье, что оно и ты – понятия несовместимые. Ты добропорядочный человек, законопослушный, честный. Ты любишь свою семью, чтишь отца и мать. И ввиду явного несоответствия действительности и указанных в протоколах данных просишь суд исполнить закон и до суда освободить тебя из-под стражи.